– Иногда я просто не в состоянии справиться с таким стрессом, – сказала Мониша мне однажды. – Не представляю, как с ним справляются другие люди.
Для Мониши главным результатом стресса, перегружающего ее префронтальную кору, были трудности, которые она испытывала, стараясь регулировать свои эмоции. Однако для многих других молодых людей главным эффектом стресса является то, что он вредит их способности управлять собственными мыслями.
Это связано с особым набором когнитивных навыков, которые базируются в префронтальной коре и известны как управляющие функции. В школах богатых районов сочетание «управляющие функции» стало новым образовательным мемом, их модно оценивать и диагностировать. Но для ученых, которые занимаются детьми, растущими в бедности, управляющие функции являются новой и привлекательной сферой по совершенно иной причине: их совершенствование кажется потенциально многообещающим инструментом для сужения той пропасти, которая разделяет бедных детей и детей среднего класса, когда речь идет об их достижениях.
Управляющие функции в том виде, как мы их сейчас понимаем, – это набор ментальных способностей высшего порядка. Джек Шонкофф, глава Центра развития ребенка Гарвардского университета, сравнил их с командой авиадиспетчеров, надзирающих за функциями мозга. В более широком понимании этот термин относится к способности справляться с ошеломляющими и непредсказуемыми ситуациями и информацией.
Управляющие функции – это контроль над когнитивными и эмоциональными импульсами, связанный со способностью справляться с непредсказуемыми ситуациями и информацией.
Один из знаменитых тестов на способности управляющих функций называется тестом Струпа. Вы видите перед собой слово «красный», написанное зелеными буквами, и экспериментатор спрашивает, какого цвета это слово. Требуется некоторое усилие, чтобы удержаться и не сказать «красное», и тот навык, на который вы опираетесь, сопротивляясь этому побуждению, и является управляющей функцией.
Особой ценностью эти навыки обладают при обучении. Мы постоянно требуем от детей умения справляться с противоречивой информацией. Сочетание звуков «ца» пишется как «ца» – за исключением тех случаев, когда оно пишется как «-тся» или «-ться». «Лук» и «луг» произносятся одинаково, но имеют разное значение. Цифра ноль в чистом виде обозначает одно количество, а когда перед ней стоит единица – совершенно другое.
Чтобы не терять нить этих разнообразных трюков, хитростей и исключений, требуется определенная доля контроля над когнитивными импульсами, и это навык, который неврологически связан с контролем над эмоциональными импульсами – над вашей способностью удержаться и не стукнуть ребенка, который только что схватил вашу любимую машинку.
И в тесте Струпа, и в инциденте с игрушечной машинкой вы используете префронтальную кору, чтобы преодолеть свой немедленный и инстинктивный набор реакций. И как бы вы ни использовали свой самоконтроль – в области эмоциональной или когнитивной, – эта способность имеет решающее значение в том, чтобы продержаться до конца учебного дня – в подготовительной группе детского сада, в старших классах или в университете.
7. Игра «Саймон»
Уже некоторое время известно, что способность к управляющим функциям стойко коррелирует с семейным доходом, но вплоть до недавнего времени не знали, почему это так.
В 2009 году два исследователя из Корнелльского университета, Гэри Эванс и Мишель Шемберг, разработали эксперимент, который впервые дал нам ясное понимание того, как бедность влияет на управляющие функции детей.
Конкретным навыком управляющих функций, который исследовался в этом эксперименте, была оперативная память, то есть способность одновременно удерживать в голове целый ворох фактов. Оперативная память сильно отличается от долговременной – умение помнить имя своей учительницы времен первого класса здесь ни при чем; речь о том, чтобы вспомнить все, что вы предполагали купить в супермаркете.
Инструмент, который Эванс и Шемберг избрали для измерения оперативной памяти, оказался довольно неожиданным – это была детская электронная игра «Саймон».
Если ваше детство пришлось на 1970-е годы, как у меня, может быть, вы помните эту игру: она представляет собой похожий на НЛО диск размером примерно с чайное блюдце, но потолще, с четырьмя панельками, которые загораются огоньками и издают звуки. Панельки загораются в разных последовательностях, создавая определенные рисунки, и вы должны запомнить порядок возникающих звуков и вспышек.
Эванс и Шемберг использовали игру «Саймон», чтобы протестировать оперативную память 195 семнадцатилетних участников эксперимента из сельской местности штата Нью-Йорк. Все они входили в группу, которую Эванс наблюдал с самого рождения. Примерно половина детей росла в семьях, живущих за чертой бедности, а другая половина – в семьях рабочего и среднего классов.
Первым открытием Эванса и Шемберг было то, что количество времени, которое дети провели в бедности, пока росли, могло предсказать, насколько хорошо они в среднем справятся с тестом «Саймон». Иными словами, дети, которые 10 лет росли в обстановке лишений, справлялись с ним хуже, чем дети, которых нужда касалась только 5 лет. Само по себе это было не слишком удивительно; исследователи и раньше обнаруживали корреляции между бедностью и оперативной памятью.
Детям из бедных семей вредит не нищета, им вредит стресс, сопровождающий бедность.
Но потом Эванс и Шемберг сделали нечто новое: они ввели биологические измерения стресса. Когда детям, участвовавшим в исследовании, исполнялось 9 лет, и еще раз – когда им было по 13 лет, исследователи под руководством Эванса снимали определенное количество физиологических показаний с каждого ребенка, в том числе показатели кровяного давления, индекс массы тела и уровни определенных стрессовых гормонов, включая кортизол.
Эванс и Шемберг объединили эти биологические данные, чтобы создать собственное измерение аллостатической нагрузки: физические результаты перенапряжения системы, реагирующей на стресс.
Когда после этого, собрав все данные, они начали сравнивать баллы каждого ребенка по «Саймону», «историю бедности» и показатели аллостатической нагрузки, обнаружилось, что все три измерения между собою коррелируют – большее время, проведенное в бедности, означало более высокие баллы аллостатической нагрузки и меньшие баллы по «Саймону». Но потом их ждал сюрприз: когда они воспользовались статистическими методами, чтобы «вынести за скобки» воздействие аллостатической нагрузки, «эффект бедности» полностью исчез. Вовсе не сама нищета вредила управляющим функциям бедных детей. Им вредил стресс, сопровождавший бедность.
Это было, по крайней мере в потенциале, большим шагом вперед в понимании бедности.
Представьте себе двух мальчиков, которые сидят вместе и впервые в жизни играют в «Саймона». Один из них – из семьи среднего класса, а другой – из семьи с низкими доходами. Ребенок из семьи среднего класса гораздо лучше справляется с запоминанием паттернов. Нас так и подмывает сделать вывод, что причина заключается в генетике, – может быть, дети из более богатых семей обладают неким «геном Саймона». А может быть, это как-то связано с материальными преимуществами семьи среднего класса, в которой растет ребенок, – там больше книг, больше игр, больше электронных игрушек. А может быть, в его школе лучше умеют учить навыкам оперативной памяти. А может быть, дело в какой-то комбинации всех трех факторов.
Но Эванс и Шемберг обнаружили, что гораздо более значимой проблемой, с которой сталкивается мальчик из семьи с низким доходом, является повышенная аллостатическая нагрузка. И если на его место придет другой мальчик из семьи с низким доходом, но с более низким уровнем аллостатической нагрузки – если по какой бы то ни было причине его детство было менее стрессовым, несмотря на нищету семьи – он, вероятнее всего, так же хорошо справится с тестом «Саймон», как и мальчик из богатой семьи.
Управляющие функции формируются гораздо легче, чем другие когнитивные навыки, и в течение всего детства и отрочества – вплоть до начала взрослой жизни. Следовательно, если изменить обстановку, в которой растет ребенок, его шансы на успешную жизнь существенно возрастают.
Почему же этот тест «Саймон» имеет такое значение? Потому что в старших классах школ, в колледже и на рабочем месте жизнь переполнена задачами, для успешного выполнения которых жизненно необходима оперативная память.
Причина, по которой исследователи, изучающие пропасть между богатыми и бедными, так носятся с управляющими функциями, заключается в том, что по этим навыкам можно не только с большой точностью предсказать степень успешности человека в жизни; они еще и легко формируются, гораздо легче, чем другие когнитивные навыки.
