При Дункане школе ни разу не удалось добиться «адекватного прогресса за год», по терминологии федерального закона «Ни одного отстающего ребенка» (No Child Left Behind). И навешенный Валласом ярлык «на испытательном сроке», который изначально должен был указывать на временное состояние школы, требующее немедленного вмешательства, стал в Fenger фактом жизни: в 2011 году школа попала в эту категорию шестнадцатый раз подряд.
Когда Дозье прибыла в Fenger, она, амбициозная и решительная женщина 31 года от роду, верила – базовый инструментарий реформатора образования содержит все, что потребуется, чтобы повернуть жизнь учащихся школы к лучшему.
Она потратила год своей жизни на обучение в пользовавшейся огромным успехом тренинговой программе для директоров школ, которая называлась «Новые лидеры для новых школ» (New Leaders for New Schools). В программе всячески подчеркивалось, что динамичный лидер сможет поднять достижения учащихся на новые уровни, каковы бы ни были их социоэкономические обстоятельства, если только обзаведется преданным персоналом.
Дозье расчистила для себя в Fenger поле деятельности, заменив нескольких администраторов и бóльшую часть учителей. Когда я впервые увидел ее в Fenger, через год после того, как она начала там работать, персонал школы, состоявший из 70 человек, включал лишь трех учителей, оставшихся с дореформенных времен. Большинство новых учителей были молоды, амбициозны и не состояли в штате – это означало, что Дозье было бы сравнительно легко заменить их, если бы оказалось, что они не соответствуют ее стандартам.
Однако во время нашей беседы Дозье сказала, что ее представление о школе вообще изменилось за то время, которое она провела в Fenger.
– Я всегда думала, что если школа не дает хороших результатов, то только потому, что в ней плохой директор или плохие учителя, – объяснила она. – Но реальность состоит в том, что Fenger – это местная школа, так что мы являемся просто отражением общества. И невозможно ожидать, что удастся разрешить проблемы школы, не принимая во внимание то, что происходит в обществе.
По мере того как Дозье знакомилась с учениками Fenger, она все чаще обнаруживала, что не подготовлена к столь острым проблемам, с которыми ученики сталкивались дома.
– Большинство наших учеников живут в нищете, едва сводя концы с концами, – рассказывала она мне. – Многие из них живут в районах, где есть проблемы с уличными бандами. Я не могу припомнить ни единого ребенка в школе, который ни разу не сталкивался бы с каким-нибудь серьезным неблагополучием.
Четверть старших учениц были либо беременны, либо уже матери, сказала она. А когда я попросил Дозье примерно прикинуть, многие ли из ее учеников живут с обоими биологическими родителями, на ее лице появилось озадаченное выражение.
– Не могу вспомнить ни одного, – ответила она. – Но я знаю, что у нас такие есть.
К тому же над учениками Fenger постоянно нависала угроза насилия. Уровень убийств в Чикаго в два раза выше, чем в Лос-Анджелесе, и более чем в два раза выше, чем в Нью-Йорке. Банды имеют более угрожающее влияние на Чикаго, чем на любой другой крупный американский город; и незадолго до приезда Дозье в Fenger случился всплеск насилия с применением огнестрельного оружия среди молодых людей: в 2008 году 83 подростка школьного возраста были убиты в этом городе, более чем шесть сотен получили огнестрельные ранения, но выжили.
Хотя Дозье предполагала, что перестройка Fenger будет нелегким делом, ничто не подготовило ее к тому, что случилось на шестнадцатый день ее работы. В нескольких кварталах от школы произошла массовая драка, в которой участвовали около 50 подростков, в основном учеников Fenger. Не было применено ни огнестрельное, ни холодное оружие, но некоторые подростки подобрали строительные обломки и использовали их как дубины.
Шестнадцатилетний ученик Деррион Альберт, который ввязался в драку, получил удар дубинкой по голове, потом в лицо и потерял сознание. Пока он лежал на земле, другие подростки несколько раз пнули парня по голове, и сочетанные тяжелые травмы погубили его.
В сущности, смерть Дерриона Альберта в сентябре 2009 года ничем не отличалась от любого другого случая насильственной смерти чикагских школьников в тот год. Но сама драка и убийство Альберта были случайно засняты прохожим, и той же осенью видео стало лидером просмотров на YouTube, а затем и новостей кабельного телевидения.
Местные и национальные СМИ наводнили Fenger. В течение нескольких недель улицы, окружающие школу, были заполнены грузовиками с антеннами спутникового телевидения, а перед школой проводились молитвенные шествия и массовые протесты. Генеральный судья Соединенных Штатов Эрик Холдер приехал, чтобы встретиться с учащимися.
Затем, в октябре, Fenger снова попала в новостные программы, когда на трех этажах школы одновременно вспыхнули яростные драки между представителями разных банд. На место происшествия прибыли десятки полицейских машин, пятерых учащихся арестовали, и все здание было блокировано на три часа.
После этого массового школьного побоища Дозье установила порядок, который назвала «политикой абсолютной нетерпимости к насильственному поведению и поступкам, которые могут привести к насилию». Если учащиеся подавали друг другу характерные сигналы своей банды или обменивались «братскими» рукопожатиями в коридорах, Дозье автоматически отстраняла их от занятий на десять дней. Если они завязывали драку, она вызывала полицию, и подростков арестовывали, а потом она прикладывала все усилия, чтобы навсегда исключить их из Fenger.
Когда я начал появляться в Fenger, то есть больше чем через год после смерти Альберта, в холлах школы обычно соблюдался порядок, но все же атмосфера была далека от нормальной. Коридоры постоянно патрулировали мускулистые охранники; учащимся не позволялось входить ни в одно из помещений Fenger без идентификационных карточек на шее, а когда ученику требовалось воспользоваться туалетом посреди занятий, ему приходилось носить с собой гигантский коридорный пропуск 60 см длиной и ярко-желтого цвета.
На переменах между уроками в холлах играла специальная мелодия, и учащиеся знали, что они должны добраться до следующего класса до того, как прозвучит ее последняя нота.
Но, несмотря на все строгие правила, все равно периодически происходили взрывы. Когда я впервые прибыл в Fenger на беседу с Дозье, нас дважды прерывали громкие крики в коридоре, и ей приходилось выходить из кабинета, чтобы помочь разобраться.
В середине второго года своей работы Дозье сказала мне, что она начинает ощущать следующее: главные инструменты в ее распоряжении – это вовсе не те, которые связаны с классным обучением.
После гибели ученика Холдер и Эрни Дункан запросили федеральное финансирование на 500 тысяч долларов, чтобы учредить в Fenger внеклассные программы по укрощению гнева и консультации по травме, и школа начала консультировать не только своих учащихся, но и их семьи.
Дозье охватила 25 своих наиболее проблемных учеников интенсивной программой обучения. Она искала любого рода вмешательство, которое помогло бы разобраться с тем, что казалось ей наиболее острой проблемой Fenger, – и это была вовсе не академическая неуспеваемость учащихся. Хотя и эта проблема не теряла остроты и доставляла немало хлопот.
Речь шла о совершенно ином наборе проблем, порожденных неблагополучной и часто травматичной семейной жизнью учащихся, которая создавала для них ежедневные трудности.
– Придя на эту работу, я поначалу отмахивалась от вопросов – «Из какой семьи эти дети?» и «Какое воздействие нищета оказывает на детей?» – призналась мне Дозье однажды утром. – Но с тех пор, как я начала работать в Fenger, мое мышление изменилось.
2. Надин Берк-Харрис
Так какое же воздействие нищета оказывает на детей? На противоположном от Дозье конце страны тем же вопросом задавалась и Надин Берк-Харрис. Но она была врачом, а не педагогом, поэтому подходила к вопросу с точки зрения психического здоровья своих пациентов.
С 2007 года Берк-Харрис была ведущим педиатром Центра детского здоровья Bayview (Bayview Child Health Center) в Бэйвью-Хантерс-Пойнт, угрюмом индустриальном районе Сан-Франциско, где царят самые обширные и пропитанные насилием городские трущобы.
Более четверти пациентов отмечали, что они росли в семьях по крайней мере с одним алкоголиком или наркоманом; примерно такая же доля родителей избивала своих детей.
Когда Берк-Харрис основала свою клинику, она была недавней выпускницей Гарвардской школы общественного здоровья. Молоденькая идеалистка, которую Калифорнийский тихоокеанский медицинский центр – хорошо финансируемая сеть частных клиник – принял на работу ради исполнения смутно определенной, но благородно звучащей миссии: выявить неравенство в области здоровья в городе Сан-Франциско и что-нибудь сделать с ним.
