Печальной была жизнь Ведуньи, но она не показывала другим своего горя. Пусть ее боятся, пусть не любят — она не позволит, чтобы ее жалели.
Теперь она, как обычно, стояла одна, глядя на плотные кучки, в которые сбились другие. Они так же бессильны против Чужих, как и она, но они хоть вместе и согревают друг друга.
— Вот кого нам надо! — крикнул Пылающее Око. — Ведунья пойдет с нами и тоже будет сражаться с Чужими.
— Ведунья! Ведунья! — хрипло заорали охотники.
Насмехаются, конечно. Разве не всегда так было? Разве каждый из этих мужчин не отверг ее, когда она после смерти Темного Ветра надеялась найти себе нового мужа?
Но она все-таки подошла и свирепо усмехнулась им, сидевшим на мерзлой земле.
— Да. Это хорошая мысль. Я могу сражаться не хуже любого из вас.
И она так быстро, что никто не успел ее остановить, протянула руку и схватила копье Пылающего Ока. Он яростно заворчал и вскочил, чтобы отнять копье, но Ведунья, ловко, по-охотничьи перехватив древко, кольнула владельца в живот кремневым наконечником. Тот выпучил глаза — мало того, что женщина осквернила его копье, как бы она его этим копьем не проткнула.
— Отдай, — пробурчал он.
— А она умеет с ним управляться, Пылающее Око, — заметил Волчье Дерево.
— Да, и колоть им тоже умею.
— Дай сюда!
Ведунья снова кольнула Пылающее Око и подумала, что его сейчас хватит удар: он весь побагровел, и пот с него лил градом.
Все вокруг смеялись. Он рванулся за копьем, но Ведунья отскочила. Обозленный охотник плюнул в нее и показал стиснутыми руками демонский знак. Ведунья ухмыльнулась:
— Покажи еще раз, и я смою этот знак твоей кровью.
— Ну полно, Ведунья, — кисло сказал Пылающее Око, стараясь держать себя в руках. — Ты ведь знаешь, тебе не годится трогать копье. Нам и так грозит беда, незачем тебе новую накликать.
— Ты же сам звал меня сражаться. Значит, мне понадобится копье. Твое мне как раз подойдет, а ты себе сделай новое, если хочешь.
Мужчины снова засмеялись, но каким-то странным смехом.
Ведунья сделала выпад, и Пылающее Око, ругаясь, еле избежал удара. Он было снова пошел на нее, явно намереваясь отнять копье силой. Ведунья замахнулась всерьез, и он отскочил, злой и немного испуганный.
Ведунья и вспомнить не могла, когда так веселилась в последний раз. Пылающее Око был самый сильный воин в племени и самый красивый — плечи широкие, как у мамонта, а темные глаза так и горят, словно угли, под нависшим лбом. В молодости она много раз спала с ним и надеялась, что он возьмет ее, когда Темный Ветер умер. Но он первый отверг ее. Он сказал, что не хочет другой подруги, кроме Источника Молока. Сказал, что ему нравятся женщины, которые умеют рожать. Тем и кончилось между ними.
— На, — смягчилась наконец Ведунья, воткнув копье в землю. Остатки ночного снега исчезли под полуденным солнцем, и земля была мягкая. Пылающее Око с рычанием схватил свое оружие.
— Так и убил бы тебя, — сказал он, грозя им Ведунье.
— Давай. — Она раскинула руки и выпятила грудь. — Бей сюда. Убей женщину, Пылающее Око. Это будет славный подвиг.
— Может, тогда нам улыбнется счастье, — ответил охотник, но копье опустил. — Только тронь его еще раз, Ведунья, — я свяжу тебя и оставлю на съедение медведю. Поняла?
— Побереги угрозы для Чужих, — равнодушно ответила она. — Их будет потруднее напугать, чем меня, да и я тебя не боюсь.
— Ты ведь как-то раз видела Чужого совсем близко? — спросил Расколотая Гора.
— Да, было, — ответила Ведунья, хмурясь при одном воспоминании об этом.
— Как от него пахло вблизи? — спросил Молодой Олень. — Смердело, небось?
— Как от дохлой гиены, — кивнула Ведунья. — Как от падали, которая гнила целый месяц и еще полмесяца. А какой он был урод! Вы и представить себе не можете. Лицо плоское, точно его кто приплюснул, вот так, — энергично изобразила она. — А зубки мелкие, как у ребенка. Уши маленькие, смешные, и нос крошечный. А уж руки-то, ноги, — содрогнулась она. — Мерзость да и только. Точно у паука. Длинные, тонкие.
Все смотрели на нее с почтением, даже Пылающее Око. Больше никто из племени, даже Серебристое Облако, не сталкивался лицом к лицу с Чужим так близко, что мог бы потрогать его. Некоторым довелось видеть Чужих издали, мельком, когда племя еще жило на западных землях, но Ведунья встретила Чужого в лесу.
Это случилось давно — тогда она еще была озорной девятнадцатилетней девчонкой и делала все по-своему. Охотники запретили ей, наконец, ходить с ними, и однажды утром она в мрачном расположении духа, одна, забрела далеко от стойбища. К полудню в белоствольной березовой рощице она нашла чудесное круглое озерцо, окруженное скалами, сняла с себя шкуры и выкупалась в холодной голубой воде — а выйдя, вдруг обнаружила, что Чужой, бесспорно Чужой, стоит не дальше чем в десяти шагах и смотрит на нее.
Он был высокий — невероятно высокий, прямо как дерево, и очень тонкий, с узкими плечами и впалой грудью. Казалось, он слабее женщины, несмотря на свой рост. И ей еще не доводилось видеть такого странного лица — очень бледного, с нежными, как у ребенка, чертами. Челюсти у него были такие слабые, что непонятно было, как же он жует свое мясо, зато под плоским, сплющенным лицом уродливо торчал тяжелый подбородок. Глаза были большие, странного водянистого цвета, а лоб круто поднимался вверх без всякого намека на надбровные дуги.
В общем, Чужой показался ей в высшей степени безобразным — настоящий демон. Но не опасным. При нем незаметно было никакого оружия, и он ей вроде бы улыбался — по крайней мере, скалил свои мелкие зубки.
А она, совсем нагая, в полном расцвете своей юной красоты, не стыдясь, стояла перед ним, и в голову ей закралась мысль: вот если бы этот мужчина позвал ее, и обнял ее, и любил бы ее так, как Чужие любят своих женщин. Она хотела его, хотя он и был такой чудной и безобразный. Почему? Наверное, потому, что он был не такой, как она; он был новый; он был Чужой. Да, ей хотелось бы отдаться ему. А потом она ушла бы с ним, и стала бы жить с ним, и сама бы стала Чужой, потому что ей надоели мужчины своего племени и хотелось чего-то нового. Да. Да.
Чего бояться? Чужих считали страшными демонами, но в этом человеке не было ничего от демона — просто у него странное лицо, и он слишком высокий и тонкий. Совсем не страшный. Просто другой.
— Меня зовут Быстрая Река, — сказала она — так она звалась в те дни. — А кто ты?
Чужой не ответил и сделал горлом звук, как будто смеется.
Смеется?!
— Я тебе нравлюсь? — спросила она. — Все в племени считают меня красивой. А ты?
Она провела руками по своим длинным густым волосам, мокрым от купания. Она изогнулась и потянулась, показывая ему, какие у нее полные груди, какие сильные, округлые руки и бедра, какая крепкая шея. Она подошла к нему на несколько шагов, улыбаясь и напевая воркующую песенку желания.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
