Утренние слушания все тянулись и тянулись. Речи тяжущихся гудели у Шарля в ушах. Наконец он сообщил рыцарям, что рассмотрит все их вопросы, и, махнув рукой, отпустил.
— Милорд, — приблизившись, почтительно сказал друг и камергер Робер де Гро. — Здесь англичанин, он просит его принять, говорит, что дело неотложное.
Шарль, вопросительно подняв густые каштановые брови, перевел взгляд с Робера на дверь. И тут его словно подбросило.
— Грэлэм де Моретон! Какими судьбами! — взревел герцог, вскакивая со стула. — А я-то считал, что нам повезло и с тебя уже содрали шкуру в Святой Земле!
Грэлэм, отвесив насмешливый поклон, уверенно сделал шаг вперед, испытывая облегчение оттого, что Шарль его вспомнил и, судя по всему, был рад видеть.
— Сарацины не могут свалить англичанина, милорд! — расправив плечи, сказал он.
Шарль дружески обхватил его и похлопал по спине:
— Ты так никогда и не научишься выказывать почтение к тем, кто лучше тебя, а, Грэлэм?
— Эдуард, мой король, — заметил Грэлэм негромко, — не имел причины жаловаться на меня. Какой дьявол сообщил вам, что я был в Святой Земле?
Шарль рассмеялся и похлопал Грэлэма по плечу.
— У твоего короля Эдуарда есть писцы, которые пишут для него письма и, значит, в отличие от остальных его сподвижников грамотны. Я слышал, Грэлэм, что ты один из немногих, кто вернулся из Святой Земли богатым.
— Да, — согласился Грэлэм, — возможно, даже привез побрякушку, достойную украсить прекрасную шейку вашей супруги.
— Это, пожалуй, самая приятная новость за сегодняшний день. Идем, милорд, потолкуем без свидетелей, и я выслушаю, что у тебя за неотложное дело ко мне.
Грэлэм последовал за герцогом через пышно убранный зал, полный щебечущих дам и кавалеров, в маленькую комнатку с двумя стульями и столом. Разглядывая француза, рыцарь подумал, что от придворной жизни Шарль обрюзг и потерял форму. Хотя он был всего на пять лет старше Грэлэма, его красивые черты портили ранние морщины, а стан отяжелел и брюшко уже отвисало мешком. Но в густых каштановых волосах герцога еще не было седины, а темные глаза блестели умом, и теперь скуку в них сменил острый интерес. Он выглядит вполне процветающим, думал Грэлэм, оглядывая богатый малиновый плащ хозяина и рукава его камзола, опушенные мехом горностая.
Не теряя времени, Грэлэм вручил де Марсэ брачный контракт.
— Я повенчан с Кассией де Лорис из Бельтера и прибыл сюда засвидетельствовать вам свое почтение, принести вассальную клятву верности и получить от вас официальные полномочия.
К изумлению Грэлэма, Шарль откинул назад голову и разразился громоподобным смехом.
— Вот хитрая старая лиса, — задыхался он от смеха, похлопывая рукой по пергаменту. — Ах! Я мечтаю увидеть лицо Жоффрея, пожелтевшее от злости! Бедный Жоффрей!
— Жоффрей де Лэси здесь? — спросил Грэлэм, чувствуя, как его охватывает волнующее предвкушение встречи.
— Сядь, лорд Грэлэм, и я расскажу тебе об осином гнезде, которое ты разворошил.
Шарль громовым голосом потребовал вина, потом удобно расположился на стуле и сложил руки на животе.
— Как своевременно ты явился, милорд, и объявил о своем браке, — сказал он учтиво. — В моей казне как раз недостает денег.
— Их никогда не бывает достаточно, — спокойно заметил Грэлам. — К сожалению, все, что я привез из Святой Земли, должно быть потрачено на восстановление моего замка Вулфтон. Я предлагаю вам в ответ на признание моего брака законным крепкую руку, вооруженную мечом, и солдат, которые будут защищать ваши земли. Я отдаю себя в ваше распоряжение, скажем, на два месяца в году. И, разумеется, рубин для вашей жены.
— Ладно, это как раз то, чего я и ожидал, — отозвался Шарль, продолжая потягивать свое вино.
Углом глаза он заметил служанку, маячившую у двери, несомненно, это была одна из шпионок его жены. Герцог раздраженно прищурился, глядя на нее, и она тотчас же исчезла.
— Моя жена, — побормотал он, желает знать все. И я не удивлюсь, если окажется, что она знает даже, как работает мой кишечник.
Де Моретон недоверчиво поднял бровь.
— Неужто вы, милорд, попали под каблучок? Вы говорите мне такие вещи, от которых, как я чувствую, мое мужское естество съеживается.
— Зато свое естество я защищаю как могу! — Герцог издал печальный вздох. — Когда-то я находил ее красивой, нежной и невинной. Впрочем, и теперь ее тело еще привлекает меня.
— Но ведь тело вашей жены принадлежит вам! — Грэлэм сделал протестующий жест рукой. — Клянусь костями святого Петра, Шарль, поколотите ее! Мужчина не должен позволять женщине управлять собой! В противном случае он не мужчина!
— Ах, — сказал Шарль, ничуть не обидевшись, — так говорит человек, не испытавший нежных чувств. Хотя, — добавил он, хмуро глядя в чашу с вином, — святым угодникам известно, что чувства недолговечны. Трубадуры оказали нам, мужчинам, скверную услугу. Их стихи заставляют женщин думать о нежности, мечтать о любви; а мужчина, безмозглое создание, дудит в свою дуду, чтобы получить, что хочет.
— В Англии мужчины не такие глупцы.
— Да, они еще достаточно суровы, — вежливо согласился Шарль. — Скажем так, Грэлэм, — мужчина должен терпеть излишнее любопытство жены, если она терпит его похождения.
— Женщина не имеет права вмешиваться в дела мужчины, — заявил Грэлэм, и в голосе его прозвучало нетерпение, — если память мне не изменяет, вы в Англии были окружены дамами, которые ничего не желали так сильно, как попасть в вашу постель.
— Да, — ответил Шарль, и глаза его приняли мечтательное выражение, потому что эти воспоминания грели его душу. — Увы, когда мужчина становится старше, он должен обзавестись женой.
— Я поколочу любую женщину, которая осмелится покуситься на мою свободу или оспорить мои желания, будет она мне женой или нет. Женщина должна быть нежной и податливой. Ее обязанность — думать о том, как оставаться приятной мужчине, и рожать ему сыновей.
— А как же насчет вашей милой жены, друг мой? Она достаточно нежна и податлива, чтобы угодить вам?
С минуту Грэлэм молчал, вспоминая смертельную бледность, покрывшую лицо Кассии.
— Она такая, какая есть, — ответил он коротко.
— Я почти испытываю жалость к этой девушке, — сказал де Марсэ, притворно вздыхая. — В англичанах нет рыцарских чувств по отношению к дамам. Надеюсь, в брачную ночь вы не разорвали ее надвое своей огромной булавой?
— Морис де Лорис шлет вам свои наилучшие пожелания и привет, — Грэлэм решил, что пришла пора сменить тему, — а также свои уверения в преданности.
— Как и его любезный племянник Жоффрей де Лэси, — тихонько ответил Шарль. — До вашего прибытия Жоффрей уверял меня, что получит руку Кассии де Лорис… Он так же клялся в верности и многое обещал.
