бьющейся посуды. Одна из дам рухнула в обморок, вцепившись в скатерть и потянув ее на себя. Фальк ожидал, что это окажется Ольга Константиновна, но ошибся. Чувства покинули Елену Михайловну. Супруга Лукьянова осталась стаять, смотря в пространство немигающим взглядом. На ее лице не дрогнул ни один мускул.
Глава шестая,
в которой Сидоров раскрывает преступление, а Фальк проявляет чудеса атлетизма.
Пользуясь передышкой, Василий Оттович вышел из душного зала на балкон и глубоко вздохнул. «Швейцарию» окружала великолепная июньская ночь. Шелестел листвой легкий ветерок. Мелодично перекликались ночные птицы. Со стороны моря доносился едва слышное шуршание прибоя. Будто и не бранятся за спиной на повышенных тонах люди, каждый из которых мог оказаться убийцей.
Со стороны дороги раздался глухой стук копыт и скрип колес. Вскоре у мостика, переброшенного через ручей, остановилась дачная повозка, на козлах которой восседал Павел Сергеевич, а позади него на скамье устроилась Лидия. Людмилу Владимировну они, очевидно, оставили дома. Завидев Фалька, она радостно замахала рукой и уже собралась было что-то прокричать, но Василий Оттович, зная девичьи привычки, приложил палец к губам и жестами показал, что поговорят они уже наверху.
Лидия и Павел Сергеевич присоединились к доктору на балконе, прихватив по дороге Сидорова. Тот не стал отходить далеко от дверей, кидая обеспокоенные взгляды в зал. Гости, оправившись от первого шока, по указанию урядника вернулись на свои места и теперь сидели, нервно озираясь по сторонам.
– К сожалению, порадовать мне вас нечем, – объявил Неверов. – Все ваше начальство сегодня в Петербурге. Кутят-с. Мы отбили телеграмму со станции, но вряд ли исправник или следователь явятся раньше утра. Причем, скорее, позднего.
– Вот черт, только этого не хватало! – выругался Сидоров.
– Удалось узнать что-нибудь, пока нас не было?
– Я опросил прислугу в присутствии Виктора Львовича, – сообщил урядник. – Пока безрезультатно. Конечно, вечер был суматошным, а сейчас они и подавно напуганы, но, похоже, каждый оставался на виду хотя бы у одного свидетеля. Как в зале, так и на кухне. По крайней мере, на время, достаточное для того, чтобы зайти в кабинет и убить Лукьянова.
– А преступник не мог прийти снаружи, влезть через окно, и, сделав черное дело, убраться восвояси? – спросил Фальк.
– Охранники на улице говорят, что это маловероятно, – покачал головой Сидоров. – Конечно, они не могли постоянно следить за окнами кабинетов, но утверждают, что возвращались на эту сторону дома раз в две минуты. Может, врут, черти, но проверить не выйдет. Если же говорят правду, то у убийцы со стороны не хватило бы времени на то, чтобы подняться или спуститься до того, как вернется один из охранников. А вот быстренько выбраться через окно соседнего кабинета, а потом тем же путем вернуться обратно – это можно подгадать.
– Значит, гости… – вздохнул Фальк.
– Видимо, так, – мрачно подтвердил урядник.
– Я тут… Простите… – Василий Оттович извлек из кармана аккуратно сложенную салфетку и развернул ее на перилах террасы. Остальные с интересом сгрудились вокруг него. Доктор счел нужным закончить: – Я набросал по памяти план зала и сидевших в нем гостей.
Рисунок вышел на удивление аккуратным и понятным. Фальк указал на плане все столы и стулья, подписав те, что были заняты гостями. В правом нижнем углу находились они втроем с Лидией и Неверовым. В противоположном – стол Лукьяновых. Чуть выше – место Сиротова. Гречихина в центре зала. Кулыгин за верхним правым столиком. Беседин в первом ряду, по центру. Пунктирной линией доктор обозначил занавес, отделяющий зал от лестничной площадки и дверей в кабинеты.
– Браво, Василий Оттович, – впечатлено присвистнул Неверов. – Весьма наглядно. Но должен спросить – вы уверены, что все на своих местах?
– Александр Петрович попросил меня приглядывать за обстановкой, так что – да, я уверен, готов подтвердить под присягой.
– Что ж, тогда получается, что кто-то из них должен был незамеченным встать, проникнуть в кабинет и убить Лукьянова, – резюмировал Неверов. – Нужно лишь понять, кто и когда.
– А для этого необходимо начать опрашивать свидетелей, – согласился Сидоров.
– Простите, господа, – спросил кто-то от дверей в зал. Собравшиеся обернулись и увидели нерешительно выглядывающего на балкон Козлова. – Я слышал что-то про опрос свидетелей. Ни в коей мере не буду препятствовать. Но хотел бы уточнить насчет тела…
– Тело должно оставаться на месте, – ответил Сидров. – Нельзя ничего трогать до приезда следователя.
– Дорогой Александр Петрович, – откашлялся Неверов. – В обыкновенных обстоятельствах я бы только поддержал ваше рвение, но, как мы знаем, следователь приедет не раньше утра. И это только в том случае, что он получит телеграмму вовремя, да еще и будет, гм… Физически в состоянии приступить к службе. А это так вообще может случиться ближе к полудню…
– Мда, трупный запах, конечно, проявиться не успеет, но все равно, долговато лежать Валентину Карповичу, – поддержал бывшего товарища прокурора Фальк.
– Так предложите альтернативу! – раздраженно попросил урядник.
– Ой, у меня есть идея! – вскинула руку, как ученица на уроке, Лидия. – Скажите, Виктор Львович, у вас остались еще запасные фотографические пластины?
– Да, конечно, – ответил Козлов.
– Так, быть может, мы запечатлеем место преступления? – предложила девушка.
Мужчины переглянулись. Общее мнение выразил Павел Сергеевич:
– Лидия Николаевна, иногда вы поражаете нас своей быстротой мышления! Думаю, да, следователя устроят фотографии.
– А мы сможем использовать часы при опросе свидетелей, – задумчиво добавил Фальк.
– Часы? Какие часы? – заинтересовался Неверов.
– Всему свое время, – осадил его Сидоров. – Виктор Львович, организуйте съемку, будьте добры, и тогда мы сможем переместить тело на ледник. Идемте!
Все сопутствующие процедуры заняли еще порядочный срок. Время было глубоко за полночь, изможденные гости откровенно клевали носом, а небо на востоке вновь начало медленно светлеть – в здешних широтах июньские ночи крайне скоротечны. Поэтому, когда урядник вернулся в зал, его появление вызвало некоторое оживление.
– Право слово, долго нам еще здесь торчать? – высказал общее мнение вскочивший из-за стола Кулыгин. – Это произвол! Вы что же, нас в чем-то подозреваете, раз не даете покинуть гостиницу?
– На вашем месте, господин Кулыгин, я бы не промолчал, – Сидоров вновь использовал ту же фразу, что и парой часов ранее, у столика Фалька. – Тем более, что у меня к вам действительно есть несколько вопросов.
Дмитрий Евгеньевич побледнел и осел обратно на стул. Урядник, меж тем, подошел к Лукьяновой и продемонстрировал ей разбитый брегет.
– Скажите, Ольга Константиновна, эти часы принадлежали вашему мужу?
Лукьянова не колебалась ни секунды:
– Да, без всяких сомнений.
– Вы уверены?
– Конечно! Это мой подарок ему на двадцать лет совместной жизни, – отчеканила Ольга Константиновна, покосившись, при
