покивал. – В таком случае, позовите, пожалуйста, Неверова и Лидию Николаевну.
Василий Оттович пожал плечами, но все же вышел в зал. Обстановка там пока оставалась спокойной. Никто из припозднившихся гостей не собирался уходить. Даже Кулыгин молча пил шампанское, хотя теперь вместо Шевалдиной кидал заинтересованные взгляды на вполне моложавую для своих лет Елену Михайловну.
Фальк подошел к своему столику и тихо попросил Неверова и Лидию следовать за ним.
– Что там такое? Что случилось? – заинтересованным шепотом спросила девушка. Павел Сергеевич молчал, но по лицу было заметно, что его интересуют те же самые вопросы. Доктор хранил молчание.
Сидоров встретил их у закрытых дверей кабинета.
– Павел Сергеевич, Лидия Николаевна, у меня будет к вам просьба, – обратился к ним урядник. – Боюсь, что произошло убийство.
Шевалдина ахнула. Неверов просто понимающе кивнул.
– Я так понимаю, вы так же можете подтвердить, что Василий Оттович не покидал своего места после окончания аукциона?
– Конечно! – воскликнула Лидия. – Как вам в голову пришло его подозревать?
– Ни в коей мере, – успокаивающе сказал Сидоров. – Просто устанавливаю факты. Скорее для того, чтобы подтвердить, что сидевшие за вашим столиком вне подозрений. В связи с чем, просьба у меня следующая – оповестить исправника и вызвать судебного следователя.
– А вы что же? – спросила его Лидия.
– А Александр Петрович останется здесь, – ответил за него Неверов. – Вы ведь подозреваете, что убийца не покинул ресторана и все еще среди гостей?
– Павел Сергеевич, вы же знаете, я не могу ни подтвердить, ни опровергнуть этого, – взмолился урядник.
– Ни слова больше, – Павел Сергеевич комично изобразил, как запирает рот на замок.
– В таком случае, я составлю компанию Лидии Николаевне, – вызвался Фальк.
– Нет, госпожа Шевалдина и Павел Сергеевич с супругой справятся сами, а вас, Василий Оттович, я попрошу остаться со мной, – повернулся к нему Сидоров. Фальк пожал плечами и промолчал, но, дождавшись ухода Лидии и Неверова все же заметил:
– Александр Петрович, если вы опять хотите втравить меня в поиски убийцы…
– Доктор, я понимаю, что многого прошу, но, пожалуйста, выслушайте меня, – затараторил урядник. – У меня мало опыта в таких делах, а счет идет буквально на минуты. Мы же не про пьяные драки, кражи или прячущихся экспроприаторов говорим. Тут убийство. И с каждым мгновением следы остывают. Нельзя ждать исправника со следователем, они явятся, в лучшем случае, под утро. Я сам начну опрашивать свидетелей и подозреваемых. А вы просто будьте рядом и, если заметите что-то важное или подозрительное – подскажите. Без вас серый монах бы так и остался непойманным. Выручите еще раз, пожалуйста…
Василий Оттович не считал себя падким на лесть, но слова Сидорова, конечно, были крайне приятны. А потому, скрепя сердце, Фальк все же кивнул.
– Хорошо, будь по-вашему. Помогу, раз уж рядом оказался.
– Отлично! Давайте, для начала, еще раз быстренько осмотрим кабинет.
Урядник и доктор вернулись обратно и с удвоенным вниманием принялись изучать обстановку кабинета. Сидоров первым делом подошел к окну.
– Приоткрыто, – окликнул он Фалька. – Значит, Лукьянов не обязательно открыл дверь своему убийце.
– По карнизу можно пролезть?
– Да тут не карниз, тут часть крыши… – Урядник свесился вниз. – Не надо быть эквилибристом. Тут кто угодно пройдет.
– А я, кажется, тоже кое-что нашел, – задумчиво произнес Фальк.
Сидоров обернулся и обнаружил ноги доктора, торчащие из-под стола. Для человека, который совсем недавно открещивался от участия в расследовании, Василий Оттович проявлял удивительный энтузиазм. Урядник пожал плечами и присоединился к Фальку. Доктор рассматривал лежащие на полу дорогие карманные часы – в серебряном корпусе, с цепочкой, но стекло, защищающее циферблат, разбито, а стрелки остановились, указывая время: 9:41.
– Полчаса назад, – констатировал Василий Оттович, сверившись со своим «брегетом».
– Что ж, уже есть с чем работать, – удовлетворенно констатировал Сидоров. – Очевидно, часы выпали, когда их хозяин получил удар тростью. Возможно, даже показывают время смерти. Согласуется с вашей медицинской точкой зрения?
– Сложно сказать, – ответил Фальк. – Как минимум, не противоречит. Тело еще не окоченело, других посмертных признаков тоже пока не вижу, поэтому могу предположить, что погиб он от часа до получаса назад. Точнее определить не удастся – придется двигать тело, а это, насколько я понимаю, запрещено.
– Да уж, не стоит, – согласился Сидоров.
Они продолжили осмотр, но больше ничего необычного обнаружить не удалось. Бумажник был при погибшем, однако в нем осталось всего двенадцать рублей – остальное перекочевало в карман Виктору Львовичу. Убийцу, похоже, интересовала только бутылка вина, хотя за одни только часы, даже в разбитом виде, некоторые ломбарды дали пару десятков рублей.
– Итак, убийца влезает в окно, бьет Валентина Карповича тростью по голове, забирает вино и возвращается обратно, – вслух размышлял Сидоров. – Остается понять, кто же это…
– Кто угодно, кроме нашего столика – мрачно заметил Фальк. – Кто-то из гостей или официантов.
– То есть господина Козлова вы сбрасываете со счетов? – покосился на него Сидоров.
– А ему-то это зачем?
– Ну, как же, он получил свои шестьсот рублей, да еще и бутылку сохранил, которую потом можно будет продать, просто с меньшим официозом.
– Помилуйте, Александр Петрович! Ну, положим, выручит он вновь эти несчастные шестьсот. Но ради этого рисковать репутацией «Швейцарии», да и собственной? Думаю, за один сезон гостиница приносит ему гораздо больше денег…
– А если не приносит? А если она убыточна? – не сдавался урядник.
– В таком случае, это быстро выяснится, – парировал доктор.
Их спор прервал сам его виновник. Виктор Львович постучал и робко заглянул в кабинет. Из зала неслись возмущенные разговоры на повышенных тонах.
– Господа, я не хотел бы вас отрывать, но Кулыгин и Беседин собрались уходить. По вашему указанию я попытался осторожно их остановить, но, кажется, они не намерены ждать…
– Ну, что, Василий Оттович, шила в мешке не утаишь? – спросил у доктора Сидоров. – Пойдемте просветим гостей.
Он откинул полог занавеса и вновь вступил в главный зал ресторана. Страсти в нем накалялись. Кулыгин и Беседин, похожие сейчас на разгневанных быков, сверлили глазами официантов, вставших между ними и выходом. Дамы опасливо поглядывали за разворачивающимся конфликтом. А вот Сиротов участия в нем не принимал – Григорий Борисович мирно посапывал, уронив голову на стол.
– Господа, минутку внимания, пожалуйста! – командным голосом объявил Александр Петрович, перекрывая возмущенные возгласы Кулыгина и Беседина. – Боюсь, что у меня прискорбные новости. Этим вечером в «Швейцарии» произошло убийство!
Спорщики удивленно замолчали. Дамы пораженно охнули. Сиротов всхрапнул и встрепенулся, осоловело оглядываясь.
– Погиб Валентин Карпович, – продолжил урядник. – До приезда исправника и судебного следователя я прошу вас вернуться на свои места и…
Договорить ему не дали. Раздался грохот и звон
