Радовались все восемь провинций Чосона. Каждый верил, что ребёнка в мгновение ока назначат наследником. И хотя у одной из наложниц короля тоже имелся сын, это не стало бы проблемой.
Однако король, который должен был объявить о церемонии, всё молчал. Видимо, потому, что в год рождения ребёнка церемония назначения наследника обычно не проводилась. Поэтому Чхэрён спокойно ждала, но даже спустя год о церемонии не было ни слова.
– Я заняла это место для того, чтобы в королевской семье текла кровь нашего клана, так почему же он всё время откладывает церемонию назначения?
Пхарё вспомнил крошечное личико ребёнка, которого видел, когда приходил во дворец. Сын короля Ли Хви и его супруги королевы Хан Чхэрён. Он не был похож ни на отца, ни на мать.
«Думайте о нём как о внуке или племяннике», – сказали тогда Пхарё.
Он прочитал линию жизни, с которой родился лежащий перед ним ребёнок, – та оказалась не очень длинна. Мальчику никогда не стать ни его внуком, ни племянником. Он не важен. Если линия жизни коротка, можно её удлинить, связав с жизнью кого-то другого. Конечно, лишь в том случае, если Пхарё этого захочется.
– Орабони, не могли бы вы сделать моего ребёнка наследником? – Большие глаза Чхэрён обратились к Пхарё. – Прошу, дайте и мне обещание, как вы дали отцу.
Пхарё, на мгновение задумавшись, как поступить, обмахивался веером. Поначалу он не собирался задерживаться в мире людей надолго, но в итоге всё вышло именно так. Вдобавок он ещё не нашел ту, ради кого пришёл сюда, поэтому рассчитывал, что останется здесь и дальше.
С совершенно незаинтересованным лицом Пхарё проговорил:
– Ещё и двух лет не прошло. Зачем так спешить? Разве ты не слышала, что, если в столь юном возрасте дать ребёнку абсолютно всё, завистливые духи унесут его в загробный мир?
Хотя его голос звучал мягко, Чхэрён прочла в нём скрытый ответ.
Пхарё посмотрел на сидящую рядом Чхэрён: на её великолепные золотые украшения, заколки для волос в виде фениксов, расшитую золотыми нитями юбку с коралловыми пуговицами.
– Ты ведь не расхаживаешь в этом по дворцу, верно?
– Орабони, вы ведь сами только что сказали! Сейчас я не королева, а просто Хан Чхэрён. Почему я обязана сидеть во дворце и даже не иметь возможности нарядиться? – Чхэрён снова заговорила: – Тогда выслушаете ли вы другую просьбу?
– Расскажи для начала. Не зря говорят, что желания меняются, как колышется тростник на ветру.
– В следующем месяце во дворце состоится праздник Ветра, Облаков и Дождя. В обряде принимаем участие и мы с королём.
– Знаю, я тоже несколько раз присутствовал.
– Просто разок напугайте короля. Вы ведь можете сделать хотя бы это?
В глазах Пхарё зажёгся интерес.
– Я не стану просить вас убить его или повлиять на разум. Я тоже привязалась к нему за годы, что мы живём вместе. К тому же будет не очень хорошо, если король погибнет до того, как успеет назначить наследника. Поэтому и прошу просто немного его припугнуть.
– Ты ведь прекрасно знаешь, что король слаб перед злыми духами.
Чхэрён, широко улыбнувшись, ответила Пхарё:
– Конечно. Всё же он отец моего ребёнка. Вы думали, я не знаю этого?
– Что отец, что дочь – оба не в своём уме.
– Наш мир слишком суров, чтобы жить в нём и оставаться в здравом уме. Потому, орабони, вы должны были позволить мне выйти за вас, когда я об этом твердила. Вас я хотела получить сильнее, чем страну.
Пхарё едва заметно улыбнулся.
– Самое печальное – желать того, что не принадлежит этому миру. Потому довольствуйся страной, раз уж её заполучила.
– Постараюсь. Так каков ваш ответ?
Напугать короля во время праздника Ветра, Облаков и Дождя. Кажется, это будет весело.
– Дай мне её, – кивком указал Пхарё.
Чхэрён, проследив за его взглядом, выбрала лучшую заколку из тех, что были у неё в волосах.
– Раз вы мне помогаете, решили и с меня брать плату?
– Без неё заклинание не сработает как надо. Положи её туда и уходи.
Чхэрён оставила заколку с фениксом и встала:
– Сегодня последняя фаза лунного цикла[16]. Орабони, я доверюсь вам одному.
– Хорошо. Но провожать тебя не стану.
Чхэрён на мгновение взглянула на Пхарё, а затем, цокнув языком, сказала:
– Думаю, пришло время и вам перестать желать того, что не принадлежит этому миру.
Наконец, лукаво улыбнувшись, Чхэрён вышла за ворота вместе с сопровождающими её воинами. Наблюдавший за ней Пхарё легко усмехнулся.
То, что не принадлежит этому миру.
Верно, к этим словам должна была прислушаться не Чхэрён, а сам Пхарё. Потому что именно он сильнее всех искал ту, кто не принадлежит этому миру.
Из загробного мира обратно в мир живых. Призраки бродят здесь, как у себя дома. Если бы Пхарё не был рождён в человеческом мире, он бы не смог продержаться в нём столь долго. Потому что любой, кто находится не на своём изначальном месте, непременно теряет силу.
Вот почему королевы потустороннего мира не приходят в мир живых, когда им вздумается. Везде есть правила, которые необходимо соблюдать. Лавировать между этими правилами могли только те, кто имел двойственную природу, как Пхарё.
«Но где же Она сейчас? Где и в каком виде…»
Пхарё положил руки на стол и опустил на них лицо. В это время он услышал, как дверь снова открылась.
– Чхэрён, я устал. Если хочешь что-то сказать…
– Я пришла сюда, узнав, что здесь гадают.
Услышав знакомый голос, Пхарё тут же поднял голову и увидел развевающуюся на ветру светло-зелёную юбку. Взгляд Пхарё скользнул вверх. Устремлённые на него глаза оказались зелёными и спокойными, как листья ивы. Он будто почувствовал прохладу, как от речных волн в середине апреля. Пхарё тут же понял, что за девушка пришла к нему во двор. Его глаза вспыхнули.
– Входите. – В голосе сами собой зазвучали вежливые нотки, которых никогда не было во время гадания. – А вы нашли меня раньше, чем я думал!
Сомун Бин смотрела на Пхарё. Затем она пересекла двор и плавно села на место, где только что сидела Чхэрён.
– Хоть сразу и не скажешь, но у меня есть знакомые среди тех, кто изгоняет злых духов. А ещё ходят слухи, что в столицу вернулся известный человек, который гадает, странствуя по восьми провинциям. Как только я услышала об этом, сразу же подумала о вас, Пхарё.
– Гадаю я превосходно.
– Значит, можете ответить и на мои вопросы, раз уж я здесь?
– Что вас интересует?
Бин снова посмотрела на Пхарё:
– Хочу знать, сколько злых духов ко
