того были те, кто судачил, что все странности, творящиеся в столице, происходят из-за недобродетельного короля. Конечно, Хви не мог не знать, кто подпитывает эти слухи.
– Лучше уж стоять лицом к лицу с королевой, чем давать пищу подобным сплетням.
– Тогда и я буду с вами рядом.
Только после слов Ынхо лицо Хви немного просветлело.
– Сделаешь это для меня?
– Конечно, разве могут быть сомнения? Моя работа – служить вашему величеству. Поговаривают, что на фестивале Фонарей Лотоса может произойти нечто недоброе, поэтому я возьму с собой господина Пака из Квансангама.
– Так и сделай.
Ынхо поклонился и вышел из комнаты.
На фестивале Фонарей Лотоса будет присутствовать королева Хан Чхэрён. Поскольку сообщение передали не через министерство церемоний, она, вероятно, собирается выйти, скрыв свою личность.
– Думаю, следует хорошенько подготовиться. Нужно позвать ещё нескольких пёксага…
Ынхо вспомнился сонби, которого он встретил в доме в Змеином ущелье. Бледное лицо с красивыми чертами, скрытое в тени ката. Этот человек спас ему жизнь, а значит, обладал некоторым чувством ответственности и в чём-то заслуживал доверия.
– Хорошо бы его найти.
Ынхо хотел по крайней мере поблагодарить за спасение. Но это была не единственная причина, почему он искал встречи с ним.
– Так странно, но мне кажется, будто я уже его где-то видел…
На краю гибели.
Если подумать, подобное уже происходило однажды, когда он был совсем юн.
– Тогда я упал в реку или что-то вроде того?
Родители очень старались не упоминать то происшествие, так что Ынхо по кусочкам собрал сведения из уст слуг, а сложив их воедино, заметил, что в нём много странностей. И то, что он внезапно упал в реку, когда вода ещё не поднялась, и то, что он чуть не умер, но родители совсем об этом не говорили.
– Я точно помню… тогда рядом был ещё кто-то.
Точных воспоминаний у Ынхо не осталось, но он иногда думал, что сквозь сильный, как в пекле, жар слышал чей-то голос. Тот голос, полный слёз, снова и снова выкрикивал имя лежащего без сознания Ынхо. Его разум затухал, но голос, продолжавший звать, был подобен тонкому лучику света.
Неизвестный, остававшийся рядом с ним дни и ночи.
– Судя по тому, что мне вспоминается прошлое, я стал весьма сентиментален… – покачал головой Ынхо. – Но сейчас не время предаваться подобным мыслям.
Бин шла медленно. Она возвращалась после изгнания злых духов. Призрак, которого она видела сегодня, до сих пор отчётливо стоял перед глазами. Чудовищное существо с искривлённым телом и изломанными конечностями свисало вниз головой с потолочной балки.
Обычные люди не могли этого видеть, но Бин отчётливо различала вытекшую из призрака густую чёрную кровь, что залила пол дома и мерзко хлюпала. Как ей хотелось не видеть ничего подобного. Родиться с другими глазами. Иметь обычную судьбу.
«Тебе никогда не видать ни солнечного света, ни удачи, ни любви».
«Ты – тьма, создание, подобное нам».
До тех пор, пока Бин не вонзила Меч Четырёх Тигров в тело призрака, из его разорванного рта продолжали доноситься зловещие речи.
Не каждый пёксага слышит голоса призраков. Среди них не так уж много тех, кто может слышать и видеть созданий, чуждых этому миру. Бин же слышала голоса призраков с раннего детства. Они постоянно шептались. Голоса, от которых нельзя было ускользнуть, – они болтали и болтали с юной Бин.
Призраки жаждали завладеть её телом, которое наполовину принадлежало этому миру, а наполовину – загробному. Детские годы Бин, когда она проводила больше времени с мёртвыми, чем с живыми, были окутаны густой тенью смерти. Однажды она, одержимая призраками, забралась ночью в горы, раскопала землю и легла в яму, как в могилу. А как-то раз убила всех кур в округе, свернув им шеи, и даже выловила всю рыбу в пруду и высушила её на солнце.
Ощущение рыбьей чешуи на руках, запах пропитавшей одежду птичьей крови.
Про себя Бин снова и снова кричала, что не хочет творить такие вещи, но ничего не могла с этим поделать. Ей оставалось только следовать за призраками. Каждый раз после того, как они жутко буянили в её теле, Бин на несколько дней серьёзно заболевала, но и тогда отчетливо слышала голоса родителей за порогом.
– Кажется, она совсем одержима призраками, – сказала однажды мать.
– Будет лучше… если она умрёт. Тогда мы сможем жить спокойно, – продолжил отец.
– Господин, хоть я её родила, мне трудно жить с ней дальше, – ответила мать.
Иногда Бин было тяжелее из-за подобных слов, чем из-за призраков. Примерно в то время злодеяния, которые они творили, вселившись в её тело, стали более жестокими и направленными не только на животных, но и на людей.
Тогда же родился младший брат Бин. Всё внимание клана Сомун было обращено не на одержимую дочь, а на мальчика, которому предстояло стать наследником. В семье о существовании Бин негласно забыли, а её саму поселили в отдельной постройке, оставив в одиночестве. На случай, если дочь, одержимая призраками, решит заявиться в главный дом и причинить вред младшему брату, перед входом в её обитель даже повесили ограждающую верёвку.
– Так всё и было…
Бин рассеянно смотрела на верёвку перед домом, где она жила. Тогда её повесили, чтобы оградиться от Бин, но теперь она, наоборот, защищала девушку. Поскольку не давала призракам извне проникнуть внутрь.
Эта отдельная постройка была маленьким миром и тюрьмой Сомун Бин. Сюда не заходил никто, кроме Самволь, служанки Бин. Слугам не нравилось здесь находиться, поэтому даже простые поручения они выполняли спустя рукава. То же можно было сказать и о родителях. Казалось, они хотели забыть о самом существовании дочери, заперев её здесь одну.
Руки Бин коснулись ограждающей верёвки. Всего один человек как ни в чём не бывало перешагивал через эту верёвку и входил.
– Бин! – Он звал её по имени, а затем переступал верёвку, которую никто не желал пересекать.
Стоило ему войти, как солнечный свет будто проникал внутрь этого тёмного места. В мире Сомун Бин он был солнцем, весной и воздухом, которым она дышала. Так разве могла она его не любить? С того самого момента, как она увидела его в первый раз, для Сомун Бин не осталось шанса не полюбить его.
– Ынхо… – Имя того, кто стал ей солнцем, весной и воздухом, мягко слетело с губ Сомун Бин.
Хён Ынхо был единственным, кто сам подошёл к ней. Несмотря на то что их помолвка была лишь старой договорённостью между дедушками, он постоянно навещал Бин. Поначалу
