оно хочет? — спросил Маркус таким тоном, будто ответ был очевиден.
Но ничего очевидного тут не было. Совсем.
«Оно могло вытащить нас отсюда, но не стало. Могло раздавить самолет, как кулак пивную банку, но не стало, — подумал Итан. — Почему? Почему?!»
Он ни минуты не верил, что чудовище не добирается до них, потому что недостаточно для этого умно. Итан не знал, чем оно является, но был твердо уверен в его разумности. Может, оно никогда не написало сонет и не решило квадратное уравнение, но оно действовало разумно и умело решать основные проблемы.
Или он слишком высокого мнения о чудовище?
— Мне не хватает воздуха, — сказала Эйва, начиная задыхаться.
— Воздуха достаточно, — заверил ее Итан. — Просто успокойся. Так ты будешь использовать его гораздо меньше.
— Но я не могу дышать.
— Легкими? Не верю, — сказал Маркус. Это была его очередная грубая шутка, а Эйва являлась его любимой мишенью. Только из его голоса исчезла сила и уверенность. Теперь он звучал слабо, будто вот-вот надломится.
Существо шевельнулось, накренив самолет. Его плоть шлепала по обшивке, словно сырое мясо.
Самолет сдвинулся с места и подпрыгнул, уронив всех на пол. Затем поднялся в воздух, встряхнулся, как игрушка в собачьей пасти, и снова упал в воду, качнувшись из стороны в сторону. Вода хлынула в открытый люк, даже брызнула в открытое окно.
Затем, постепенно, движение прекратилось.
Все держались за сиденья в салоне, отчаянно вцепившись в них и ожидая, что будет дальше. Глаза выпучены, перекошенные от ужаса лица залиты жутким красным светом.
Но больше ничего не произошло.
Цефалопод отпустил их.
— Оно ушло? — спросила Эйва. — Правда ушло?
Несмотря на все произошедшее, Итан сочувствовал ей. Искренне сочувствовал. Ее голос напоминал голос маленькой девочки. Бука уже ушел, мамочка? Правда ушел? Наблюдать за этим было по-настоящему мучительно. Кем бы Эйва ни была раньше, теперь она превратилась в напуганного ребенка.
— Конечно, ушло, идиотка, — сказал ей Маркус, не изменяя своим манерам. — Не смогло до нас добраться, поэтому ушло своей дорогой. — Это просто тупое животное.
— Как бы не так, — заметил Итан.
Маркус посмотрел на него с плохо скрытым страхом.
— Что ты хочешь этим сказать?
Итан лишь покачал головой. Он поднялся на ноги и подошел к окну с выбитым стеклом. За ним ничего не было. Во всяком случае, он ничего не увидел. Итан пересек бортовую кухню и прошел в кабину пилотов, посветил фонариком на приборную панель. В верхней ее части нашел управление освещением. Выключил аварийные лампы, и самолет погрузился во тьму.
— Включи обратно! — крикнул из салона Маркус пронзительным, испуганным голосом. — Включи обратно свет, черт возьми! Итан проигнорировал его. В этом он преуспел.
— Я сказал, включи обратно свет!
Маркус начинал выходить из себя. Голос стал писклявым, как у ребенка, боящегося темноты. Не то чтобы Итан винил его за это. Здесь все боялись темноты.
Эйва плакала. Слишком много всего на нее навалилось.
Итан пощелкал переключателями и погасил мигающий маячок на крыше самолета. Включил навигационные огни, затем тоже выключил. Потом погасил зажегшиеся стробирующие огни на концах крыльев. Из-за них в клубящемся тумане начинали плясать извилистые тени. Он остановился на нескольких маломощных светильниках в основном салоне.
К тому времени Маркус уже стоял в кабине. Он оттолкнул Итана с дороги.
— Это мой самолет! Не трогай в нем ничего! Слышишь меня? Слышишь меня, мать твою?
Итан в отместку тоже оттолкнул его.
— Сделай себе одолжение, Маркус, заткнись. Просто заткни свою гребаную пасть. Если б не ты со своим дерьмом, Брайс был бы все еще жив. Это ты убил его. Ты помахал деньгами у него перед носом, и это стоило ему жизни... так что просто заткни свое хлебало.
На мгновение показалось, что тот так и сделает.
Но это было не в стиле Маркуса Дюпона: поступить разумно и признать, что он совершил чудовищную ошибку. Маркус схватил Итана за плечо и развернул.
А теперь слушай сюда. Я не заставлял этого кретина плыть туда. Это был его выбор. Я не виноват, что он такой глупый!
Лицо Итана стало горячим, как крышка сковороды. Уши будто вспыхнули огнем. Даже не раздумывая, он врезал Маркусу в челюсть, да так, что тот отлетел назад, кувыркнулся через кресло пилота и ударился головой о приборную панель.
Итан стоял, сжав руки в кулаки, а внутри у него все бушевало от ярости. Он хотел, чтобы Маркус встал и попытался его ударить, поскольку в этом случае он выбил бы из бывшего шефа все дерьмо.
Но Маркус ничего не делал. Он лежал на полу, с окровавленным ртом, и молчал.
Итан подошел к главному люку. Встал и принялся всматриваться в призрачный, пляшущий туман. Когда глаза привыкли к темноте, он обратил внимание на странную подсветку. Итан не мог понять, происходит ли это из-за странной электрической активности или из-за какого-то химического компонента в составе самого тумана.
На ум пришло такое явление, как блуждающие болотные огни. А может, ему просто мерещится.
Он ждал, что жаждущий расплаты Маркус набросится на него сзади, но этого не произошло. Тот прошел мимо Итана, вернулся в салон и молча сел. И это его молчание, наверное, было хуже всего.
«Тебе лучше поостеречься, — предупредил себя Итан. — Теперь он будет охотиться на тебя. Такие, как он, не терпят подобного обращения и просто не признают, что получают по заслугам».
Маркус был оскорблен и унижен своим подчиненным. Ему придется наказать обидчика. Его эго этого потребует. В противном случае он потеряет контроль над ситуацией. А если такое случится, Итан может подумать, что относиться к нему без уважения в порядке вещей. Черт, даже Эйва может начать ему прекословить.
И он не мог этого допустить.
10
ВОДОРОСЛИ ПРОЯВЛЯЛИ АКТИВНОСТЬ.
Они двигались, скользили, ползали, осторожно шурша. В свете фонарика, который Итан включал лишь изредка ради экономии батареек, он видел оранжевые пульсирующие клубни и блестящие узелки вьюнов, фиолетовые луковицы и скручивающиеся кольцами корни. Но видеть это было не так страшно, далеко не так страшно, как слышать.
Водоросли издавали шелестящие звуки, напоминающие хор ночных насекомых, прерываемые трелями, низким шипением и глухим мелодичным гудением, словно некто дул в горлышко бутылки.
И было во всем этом что-то ритмичное и музыкальное. Что-то завораживающее.
Но больше всего Итана пугало то, что звуки, эхом разносящиеся в тумане, исходили
