стороны в сторону, пытаясь удержаться на ногах, словно матрос на палубе попавшего в шторм корабля.
— Только не снова, только не снова, — бормотал он. — Такое больше не может случиться. Тот... тот монстр не должен был вернуться.
— Может, он и не уходил вовсе,— произнес Итан.
Он тоже был напуган, но еще больше устал от отрицания Маркусом тех обстоятельств, в которых они очутились.
Волна хлынула в люк. Эйва схватила Итана за руку.
В черном проеме появилось нечто.
Конечно, это могло быть что угодно, причем одно не лучше другого. Но Итан знал, что цефалопод еще не закончил с ними, а особенно ему нравились игры с их разумом.
Когда в двери возник Брайс, будто поднявшийся по ступенькам и заглянувший в гости призрак, в какой-то безумный момент Итан поверил, что тот вернулся из мертвых, выплыл из своей водной могилы. Но потом он увидел обхватившее его за пояс щупальце, толстое, как тракторная покрышка.
Эйва закричала, но для Итана это не было неожиданностью.
Чего он не ожидал, так это того, что Маркус издаст пронзительный, практически сверхзвуковой визг, ударивший по барабанным перепонкам, словно горячая дробь двадцать второго калибра.
Маркусу полностью сорвало крышу — иначе описать это было невозможно. Он визжал, хныкал, выкрикивал обрывки какой-то детской молитвы (голосом маленького мальчика), спотыкался о собственные ноги, падал, вставал и вскоре свалился на консоль в передней части салона.
В какой-то момент его вырвало, затем он обмочился и, наконец, примялся ползать на четвереньках. К тому времени уже весь салон смердел рвотой и мочой.
Какими бы мерзкими ни были эти запахи, они почти не ощущались на фоне едких миазмов, исходящих от существа, скрывающегося под водорослями, — смесь запаха морской воды, зловония цистерн с отходами животноводства и смрада разложения.
И тут еще сам Брайс.
Покрывшийся морщинами, обескровленный, с крошечными ракообразными, ползающими в черных глазницах. Голова у него была расколота, как упавшее яйцо. Он, казалось, парил в дверном проеме, покачиваясь, словно призрак. Из глазниц сочилась серая вода, а изо рта вываливались комья темного ила.
Эйва почти так же, как Маркус, впала в истерику и, задыхаясь, изливала поток слов:
— Они не могут возвращаться... они не могут... это невозможно! Они не могут возвращаться из мертвых!
Ключевым словом здесь было «они». Итан обратил на это внимание.
Да, они.
Потому что это были они: Биссон заглядывал в открытое окно. Оба подергивались, как маракасы, болтая конечностями, головы отскакивали от плеча к плечу. Цефалопод играл ими, словно маленькая девочка куклами.
Единственная причина тому, казалось, заключалась в стремлении мучить и пугать тех, кто находится в самолете. Ничего другого Итану в голову не приходило, когда он отступал вместе с Эйвой в глубь салона.
Кошмарное кукольное представление продолжалось, трупы-марионетки издавали жуткое потрескивание и похрустывание. Зеленый, похожий на личинку червь, извиваясь, выполз у Биссона изо рта. Мертвый пилот плясал взад-вперед, желтые водоросли свешивались У него с головы и облепляли лицо.
Эйва прижалась к Итану.
Где — или под чем — спрятался Маркус, можно было лишь догадываться. Эйву, как и Итана, била дрожь. Сколько еще этого дерьма они смогут вытерпеть, прежде чем окончательно и безвозвратно сойдут с ума? Вот о чем продолжал гадать Итан, пытаясь удержать воедино медленно разрушающийся разум.
Уткнувшись лицом ему в плечо, Эйва спросила:
— Почему? Почему эта тварь продолжает так делать? Почему просто не съест нас и не покончит с этим?
Справедливый вопрос, но у Итана не было ответов. Дрожащей рукой он принялся гладить волосы Эйвы, утешая тем самым не только ее, но и себя.
«Да, кстати, почему? — гадал он, — Почему?»
Опять же, единственное, что мог придумать его перенапряженный, работающий на пределе разум, — здесь действовал интеллект, причем обладающий садистскими наклонностями.
Цефалопод перестал трясти мертвецами.
Труп Биссона по-прежнему находился в окне, а Брайса — висел в дверном проеме. Последний наклонился вперед, из его расколотой головы и глазниц, не прекращая, сочилась вода.
Скрывающееся в водорослях существо издавало громкие сосущие звуки. Щупальца, извиваясь, скользили по поверхности воды.
То, что случилось потом, заставило Итана мотать головой от недоверия и безмолвного ужаса. Во рту Брайса началось какое-то движение. Суетливое, энергичное движение насекомых. Один за другим они принялись разлетаться. Насекомые были размером с саранчу, и в них не было ничего необычного, кроме сверкающих желтых глаз.
Они принялись порхать по салону, ползать по стенам и исследовать маленькую бортовую кухню. Одно из них село на руку Эйве, посмотрело на нее своими жуткими глазами, трепеща при этом крыльями.
— Нет! — воскликнула девушка, смахивая его с себя.— Нет, нет, нет, нет!
Итан поднял ее на ноги, поскольку им необходимо было найти укрытие. Насекомые успели уже дважды укусить его, и он испытывал нехорошее предчувствие, что, если они не найдут какое-нибудь убежище, эти проклятые твари сделают с ними то же самое, что термиты делают с деревьями.
Они подошли к двери заднего отсека, но та оказалась заперта. Чертов Маркус! К тому времени насекомые заполнили переднюю часть салона жужжащими облаками.
— Маркус! — закричал Итан. — Открой проклятую дверь! Слышишь меня? Открой эту чертову дверь!
За спиной у них будто летал рой саранчи. Жужжание было таким громким, что Итану хотелось зажать уши. Насекомые кружили безумными тучами, летали во все стороны, многие падали со стен и потолка, другие в огромном количестве ползали по полу и сиденьям. Они питались всем, что могли найти, жевали обивку сидений, деревянные панели, даже поедали друг друга. Они относились не к самым разумным существам, просто их было ужасно много. Несколько насекомых забралось в бутылку с водой, другие полезли следом и набивались туда до тех пор, пока все не оказались в западне и не начали давить друг друга.
Да, может, они не были разумными, но аппетит у них был колоссальный, и он не знал границ.
— Маркус! — крикнула Эйва, видимо наконец решив выползти из своей скорлупы. — Открой эту гребаную дверь, немедленно!
В волосах у нее ползали насекомые. Они сновали по спине и кусали ее в шею. Эйва принялась смахивать их с себя и топтать, срывать с рубашки. Итан делал то же самое. Одно насекомое попыталось залезть ему в ухо, а другое залетело прямо в рот. Он выплюнул его, и еще одно село на губы, не просто кусая, а вонзая в них свои острые передние лапки.
В следующее мгновение Маркус открыл дверь, и Итан с Эйвой
