на её тревогу. Медленно подняв устройство, она провела пальцем по экрану, разблокировала его и открыла список сообщений, машинально прищуриваясь от мягкого голубоватого свечения, которое отражалось в её глазах. Её рука, привычно уверенная, когда она бралась за телефон, теперь будто дрожала от едва уловимого напряжения. Листая вниз, она внимательно вчитывалась в строки, проверяя последние переписки, и вдруг осознала, что что—то в них не совпадает, что—то выглядело не так, как она это запомнила. Маленькие детали, которые не поддавались объяснению, складывались в ощущение, что её память и реальность больше не совпадают.
Некоторые диалоги выглядели привычно – коллеги, короткие обсуждения издательских вопросов, пара приглашений, которые она отклонила. Но стоило ей перейти к сообщениям, которые должны были быть в этот вечер, как она заметила пустоту.
Где была запись вызова такси? Она всегда оставляла в истории след от поездки, фиксируя короткие уведомления от сервиса, отметки времени, но теперь, сколько бы она ни искала, никаких данных не было. Это выглядело странным, ведь даже если бы она платила наличными, что случалось крайне редко, сервис всё равно должен был сохранить информацию о поездке.
Лия нахмурилась, пытаясь объяснить себе это расхождение. Может, она действительно воспользовалась наличными? Это было нехарактерно для неё, но исключать такую возможность нельзя. Однако мысль об этом вызывала ощущение неправильности, словно она пыталась оправдать нечто, что на самом деле не могло произойти.
С недоумением и нарастающей тревогой Лия продолжала листать историю сообщений, всё глубже погружаясь в противоречия, которые её память отказывалась признавать, но которые становились всё более очевидными.
Несколько переписок выглядели совершенно иначе, чем она их помнила. В одном из диалогов исчезло её сообщение, которое она точно писала утром. В другом – фраза друга, с которым она редко переписывалась, но которая сейчас казалась чужеродной.
Она перечитала строку несколько раз, пытаясь понять, почему она так цепляет её взгляд. "Ты ведь уже решила, что напишешь дальше?" – вопрос, который выглядел логично, но вызывал внутри необъяснимое беспокойство. Лия нахмурилась, ощущая, как внутри поднимается неясное предчувствие. Она не помнила, чтобы кто—то задавал ей его, тем более в таком тоне, но фраза выглядела слишком естественной, словно всегда была частью их диалога. Пытаясь восстановить ответ, она ощутила странное сопротивление собственного разума. Обычно память о разговорах всплывала легко, но сейчас было ощущение, будто кто—то стёр её, оставив лишь пустое место.
Чем больше она пыталась соединить детали, тем сильнее ощущала, что с её воспоминаниями что—то не так. Это были не просто разрозненные пробелы – мелкие несоответствия складывались в узор, который ей не удавалось разобрать. Казалось, кто—то аккуратно, почти незаметно, но неуклонно сместил её день на едва заметный градус, оставив при этом ощущение подмены. Лия почувствовала, как по спине пробежал холодок.
Что, если это не просто эффект сна? Может ли её память действительно была как—то изменена? Возможно, она просто устала, её мозг слишком перегружен, и всё это – последствия её же собственного перенапряжения? Но если так, почему же тогда её сердце билось чаще, а пальцы продолжали сжимать телефон сильнее, чем нужно, словно удерживая его как последнюю точку привязки к реальности?
Телефон зазвонил внезапно, резким, чуть раздражающим звуком, который нарушил тишину комнаты. Лия вздрогнула, выведенная из потока тревожных мыслей, и посмотрела на экран. Незнакомый номер.
Она не сразу взяла трубку. Её пальцы замерли над дисплеем, а в голове мелькнула мысль, что, возможно, это просто ошибка или кто—то звонит по несущественному поводу, и можно проигнорировать. Но что—то внутри – слабая, но настойчивая интуиция – подсказывало, что этот звонок имеет значение. Она медлила, но в конечном итоге всё же нажала на кнопку ответа.
– Лия, здравствуйте, – раздался молодой мужской голос, ровный, спокойный, с лёгким оттенком напряжения. – Меня зовут Антон, я журналист. Я давно хотел с вами поговорить.
Она нахмурилась, быстро перебирая в памяти возможные договорённости о встречах с прессой. Ничего. Ни единого упоминания, ни одного запланированного интервью, никаких писем или сообщений. Её книги всегда вызывали интерес, но не настолько, чтобы незнакомые журналисты звонили без предупреждения.
– Простите, – сказала она, сдерживая настороженность в голосе. – Вы уверены, что мы договаривались? Я не помню, чтобы мы обсуждали интервью.
– Нет, – честно ответил Антон, не проявляя ни тени замешательства. – Мы не договаривались. Но я работаю над статьёй о вашей книге. О том, какое влияние она оказала на читателей. И мне бы очень хотелось задать вам несколько вопросов.
Лия задумалась. Тема выглядела безобидной, но что—то в этом разговоре настораживало. Её книга давно заняла своё место на полках, обсуждения о ней утихли ещё несколько лет назад, а внезапный всплеск интереса казался странным.
– Какой именно аспект книги вас интересует? – осторожно спросила она, стараясь не выдать в голосе напряжения.
– В основном то, как вы работали над ней, – Антон выдержал паузу, словно выбирая слова. – И некоторые моменты, которые оказались особенно важными для читателей. Особенно сцена в последней части…
Лия напряглась.
– Какая именно сцена?
– Там, где главная героиня возвращается в старый город, – Антон говорил спокойно, но Лия вдруг почувствовала лёгкое головокружение. – Она находит улицу, которой, кажется, не было раньше, и понимает, что оказалась не в том месте и не в том времени. Впервые осознаёт, что её воспоминания могли быть подменены.
Лия замерла. Этой сцены не существовало. По крайней мере, не в той версии книги, которую она писала.
Женщина на мгновение закрыла глаза, позволяя словам Антона улечься в сознании, словно раскрошенные кусочки мозаики, которые нужно было сложить воедино. Вопросы роились в голове, один путался в другом, но главным оставалось ощущение тревожной нестыковки. Если он говорил правду, и эта сцена действительно есть в книге, которую она, по её твёрдой уверенности, никогда не писала, значит, либо её память обманчива, либо реальность вокруг претерпела странные, необъяснимые изменения.
Она быстро приняла решение.
– Хорошо, – произнесла Лия, осознавая, что отступать нельзя. – Давайте встретимся. Когда и где?
Антон, похоже, ожидал её согласия и ответил почти сразу, будто заранее знал, что она не сможет отказаться.
– Вечером, в «Фиоре», кафе на Чистопрудном бульваре. Я думаю, вам будет удобно.
Лия кивнула, хотя он не мог этого увидеть.
– Ладно. До встречи.
Она нажала на кнопку завершения вызова, но не убрала телефон сразу. Некоторое время смотрела на экран, будто надеясь найти там подсказку, но ничего не изменилось. Лента сообщений оставалась прежней, телефон не выдавал никаких новых странностей. Всё выглядело так, словно это был обычный рабочий день, и она просто согласилась на интервью.
Но она знала, что
