дома живёт другой мир. Мир, в котором она должна жить. Но внутри всё ещё жила другая реальность, не отпуская её обратно.
Лия сделала несколько шагов по комнате, ощущая, как пол приятно холодит босые ступни. Она двигалась медленно, машинально касаясь предметов, словно пытаясь убедиться, что они реальны. Подошла к комоду, провела пальцами по гладкой деревянной поверхности, задержала взгляд на книге, лежащей у изголовья кровати. Её закладка находилась не на том месте, где она остановилась накануне. Но разве это не могла быть её же рассеянность?
Она повернулась и направилась к двери, ведущей в коридор. Ощущение лёгкого головокружения не уходило, но теперь оно сопровождалось странной, необъяснимой тревогой. Как будто всё вокруг оставалось прежним, но в то же время что—то было не так. Неуловимая разница, от которой становилось не по себе. Не изменилось ничего значительного – те же стены, те же предметы, та же расстановка, но стоило посмотреть чуть внимательнее, как возникало ощущение, что детали сместились, как если бы кто—то сдвинул их на миллиметр в сторону.
Она прошла в гостиную. Здесь тоже всё выглядело привычно: мягкий диван с пледом, небольшая стопка книг на журнальном столике, недопитая чашка чая, оставленная с вечера. Но что—то в этом всём не давало ей покоя. Лия машинально взяла в руки книгу, полистала страницы, но не нашла в ней ничего странного. Тот же текст, знакомые строки. Она положила её обратно, прижала пальцы к вискам и глубоко вдохнула. Возможно, дело в сне. Возможно, он был настолько реальным, что теперь её мозг не сразу может перестроиться на настоящее.
Лия двинулась дальше, прошла мимо книжных полок, взгляд зацепился за фотографии в рамках. Их расположение тоже казалось правильным, но на одну из них она посмотрела дольше, чем на другие. Снимок был ей хорошо знаком – она сделала его несколько лет назад во время путешествия, но не помнила, чтобы он стоял именно здесь. Или стоял?
Она подошла ближе, взяла рамку в руки. На фотографии она, чуть моложе, в солнечных очках, улыбается в объектив на фоне морского пейзажа. Всё верно. Но что—то в этом снимке всё равно заставляло её испытывать смутное беспокойство. Как будто что—то в её памяти не совпадало с тем, что она видела перед собой.
Она поставила фотографию на место и двинулась дальше. Проходя мимо зеркала в прихожей, замедлила шаг, а потом остановилась. Отражение смотрело на неё, как всегда, но что—то в нём показалось ей странным. Она вгляделась в своё лицо, провела рукой по щеке, коснулась волос. Всё было так, как должно быть – знакомый овал лица, привычные черты, но почему—то она ощущала лёгкую отстранённость, как если бы смотрела не на себя, а на едва заметную версию себя.
Губы выглядели чуть тоньше, чем она привыкла. Или ей просто казалось? Веки немного утяжелились и нависли, как будто после долгого сна, но в этом не было ничего необычного. Усталость? Сонное оцепенение? Она долго смотрела на себя, пытаясь поймать ощущение нереальности, но с каждым мгновением оно становилось слабее. В конце концов, она глубоко вздохнула, отвернулась и продолжила путь.
В спальне всё было на своих местах. Она открыла шкаф, провела взглядом по развешенной одежде – знакомые силуэты платьев, костюмов, рубашек. Всё было так, как она привыкла видеть, но стоило ей потянуться за одним из платьев, как она замерла. Это была вещь, которую она не помнила.
Чёрное платье с аккуратными складками на талии. Она провела пальцами по ткани – мягкой, чуть холодной, дорогой. Оно определённо было её размера, идеально подходило к её стилю. Но она не могла вспомнить, когда покупала его.
Она нахмурилась, перебирая в памяти последние покупки. Всё, что находилось в её гардеробе, было знакомо, привязано к конкретным моментам жизни. Но платье выбивалось из этого ряда. Лия провела рукой по плечикам, будто надеясь, что прикосновение вернёт воспоминания. Возможно, кто—то подарил? Возможно, она купила его, но забыла? Но почему тогда оно вызывало такое ощущение чужеродности?
Лия закрыла шкаф, пытаясь не зацикливаться на этой странности. Всё ещё ощущая слабое головокружение, она взяла с тумбочки телефон. Экран мягко засветился, отразив её лицо. Она провела пальцем по разблокировке и посмотрела на дату.
Всё совпадало. День, месяц, год. Всё так, как и должно быть. Она открыла список сообщений. В нём не было ничего необычного, но она почти сразу заметила, что некоторые из переписок, которые должны были там быть, отсутствовали.
Женщина моргнула, прокручивая диалоги. Некоторые сообщения выглядели странно – как будто они были отправлены позже, чем она помнила. Несколько привычных напоминаний исчезли. Важные записи, которые она точно помнила, тоже отсутствовали.
Лия медленно опустила телефон, снова глубоко вдохнула.
Она закрыла глаза. Попыталась представить, что ничего странного не происходит. Что всё так, как должно быть. Что просто её сознание ещё не перестроилось после сна.
Но тревога в груди не отпускала.
Лия глубоко вдохнула, стараясь привести мысли в порядок, но тревога, поселившаяся внутри, не отступала. В её мире никогда не было места иррациональному. Вещи имели объяснение, события подчинялись логике. Любая странность, любое отклонение от нормы всегда оказывалось простым совпадением, следствием усталости или рассеянности. Она убеждала себя в этом, но тело ощущало иначе – лёгкий холодок в позвоночнике, сжатая грудь, непроизвольное движение пальцев, пытающихся нащупать что—то надёжное, знакомое, неизменное.
Она направилась в свой кабинет, привычным жестом провела рукой по дверному косяку, словно проверяя, на месте ли он. В комнате всё выглядело так, как всегда: рабочий стол, аккуратно сложенные рукописи, несколько книг в стопке рядом с ноутбуком, лампа с тёплым матовым светом, который она всегда оставляла включённым в ночи, когда уходила в текст. На первый взгляд здесь не было ничего необычного, но что—то сразу задело её внимание.
На краю стола лежала её книга. Та самая, что принесла ей известность десять лет назад. Её главный роман.
Лия остановилась, смотря на неё, и почувствовала, как внутри поднялась волна необъяснимого беспокойства. Она не помнила, чтобы вчера брала её в руки. Обычно она не перечитывала свои работы – тексты, однажды законченные, становились частью прошлого, отпечатанным временем, зафиксированным, завершённым. Так почему она сейчас лежала здесь, словно кто—то специально оставил её на виду?
Она медленно подошла, села в кресло, провела пальцами по обложке. Всё было на месте – её имя, знакомый дизайн. Она на мгновение прикрыла глаза, будто прислушиваясь к себе, затем раскрыла книгу.
И почти сразу поняла, что что—то не так.
Сначала ей показалось,
