Он красноречиво вздохнул, словно говоря: «Я очень стараюсь быть терпеливым».
— Я только предложил не менять ничего в ее жизни, хотя бы до тех пор, пока она немного не подрастет. Бекки еще слишком мала для трагедий, она нелегко привыкает к новым условиям. Я не хочу, чтобы ей причиняли огорчения. Она в самом деле может привязаться к вам, а потом... — Ной пожал плечами.
Стар помолчала. Она уважала его стремление защитить покой ребенка, хотя и находила его несколько чрезмерным. Ее не покидала мысль, что Ной просто ищет предлог, чтобы держать ее подальше от своей племянницы, а вернее сказать, /чтобы самому держаться подальше.
— Я никогда не сделаю ничего такого, что может причинить вред Бекки.
— Намеренно — конечно, нет.
— Послушайте, если вы снова намекаете на тот пожар, то повторяю вам — мне ничего не угрожало.
— Да, — произнес он нехотя, — я намекаю на пожар. И на прочие ваши безумные выходки.
Стар сверкнула глазами.
— Что вы хотите сказать?
Гм. Он вступил на опасный путь. Появились предупредительные сигналы. Горящие глаза. Вскинутый подбородок. Пухлые губы сжаты в узкую полосу, словно у строгой учительницы. У этого цветка острые шипы. Одно невинное замечание, и она уже готова наброситься на него.
— Черт побери, Стар, оглянитесь на вашу жизнь. Вы не вполне следуете общепринятым правилам.
— Вашим правилам — может быть.
— Вы нарочно не хотите меня понять! — Ной выдержал паузу, боясь сказать что-нибудь такое, о чем потом пришлось бы пожалеть. Жизнь Стар — это только ее дело, хотя ему очень хотелось пригвоздить к полу туфли этой бродяжки, чтобы она перестала испытывать судьбу. — Ваш образ жизни не вполне обычен. Большинству людей свойственно...
— Чувство ответственности? — Сейчас ее голос мог бы разрезать стекло. — Я с детства поднаторела в ответственности. Мои родители были слишком заняты собиранием кристаллов и изучением их «аур», чтобы оплачивать счета.
Ной с удивлением уставился на Стар. Он вспомнил неколебимую безмятежность Блу Ривера и Мун Брайт. Приятные люди, но немного не от мира сего. Стар, должно быть, с малых лет заботилась о них и, наверное, ответственностью сыта по горло.
— Я вовсе не собирался упрекать вас в безответственности, — сказал он миролюбиво. — Но на вашей работе вам часто приходится рисковать.
Кажется, он выразился достаточно дипломатично.
— Я очень осторожна, — возразила Стар, — и обычно не покидаю безопасной зоны. А ранили меня лишь потому, что линия фронта неожиданно приблизилась.
Ной замер.
— Вы были ранены? Когда?
— Э... — Стар замялась, — уже давно. Совсем пустяковое ранение. Я думала, вы это имели в виду, когда говорили о риске.
Сейчас Ной пожалел, что начал этот разговор. Ему приходилось иметь дело с пулевыми ранениями во время работы в городском травматологическом центре. Он тщетно пытался вспомнить, не сообщали ли газеты о ее ранении. Впрочем, с такой женщиной, как Стар, неведение — это счастье. И его личные переживания тут совсем ни при чем — просто безрассудное отношение Стар к собственной жизни оскорбляло его как профессионала.
Да, вот именно — как профессионала.
— Давайте забудем об этом, — сказал он наконец.
— Отлично.
Он протянул руку и не смог удержаться — провел пальцем по ее щеке.
— Простите, что расстроил вас.
Стар моргнула и закрыла глаза, испугавшись, что не сможет скрыть удовольствие, которое доставила ей эта ласка. Несмотря на раздражение, вызванное разговором, Ной сумел пробудить в ней женщину. А рука его тем временем двинулась дальше — он погрузил ее в волосы Стар и успокаивающе погладил ее по голове. Но это не успокоило Стар, а, напротив, возбудило. Нет, не стоит обманывать себя. Ласки мужа ее никогда не зажигали, и Стар подозревала, что это именно ей, а не Чейзу не хватает огня. Увы! Ее вовсе не тянуло попробовать все сначала.
Но было так приятно, что Ной стоит рядом и прикасается к ней. Может быть, в его силах зажечь этот огонь? «Будь осторожна», — предупредил ее внутренний голос, но прозвучал он как-то вяло, словно его слишком часто подавляли. Стар едва не застонала. Что она делает? Снова забывает о здравом смысле. Но с другой стороны, разве здравый смысл может утешить в одинокие ночи? А в последнее время ночи Стар сделались совсем одинокими...
— Для чего вы пытаетесь навести на меня чары? — пробормотала она, открывая глаза, и взглянула на него предостерегающе.
— Вы думаете, я умею чаровать? — улыбнулся Ной своей невообразимой улыбкой. Стар нахмурилась, а его лицо приняло озорное выражение. — Я хотел поцеловать вас, но, кажется, ваша мать сейчас смотрела на нас из окна.
— Не смешите, она никогда не занимается такими банальностями. — Тем не менее Стар оглянулась.
— Хотите, поспорим?
— Я не спорю по поводу неопровержимых фактов.
— Ну, может быть, это был ваш отец. Я ясно видел, как шевельнулась штора. — И он с рассеянным видом стал накручивать на палец длинную прядь ее волос.
— У вас богатое воображение.
— Нет. Но я почему-то снова почувствовал себя подростком. — Палец поднимался все выше и выше по локону.
Стар со вздохом положила на его руку свою и попробовала высвободиться. Почему он не может держаться от нее на почтительном расстоянии?
«Ты сама виновата!»
Конечно, виновата, ведь она первая поцеловала его. Но разве это дает ему право на такие вольности?
— Вы, кажется, забыли, что я вам не нравлюсь? — спросила она, когда Ной оказался совсем близко, а его рука снова легла ей на затылок. — Тем, что безрассудно рискую жизнью, и многим другим.
— Не бойтесь. Все будет хорошо, — пробормотал Ной и легко коснулся губами ее лба.
— Я вас и не боюсь.
— Ну конечно, Стар, — согласился он с досадной готовностью.
— А вот кого я ненавижу, так это самонадеянных мужчин.
— Значит, все в порядке, ко мне это не относится.
— Гм! Что вы задумали?
Ной отклонил ей голову назад.
— Хочу извиниться как следует. И... хочу проверить, не изменился ли вкус ваших губ.
Сердце Стар на секунду остановилось, потом забилось с утроенной силой. Нет! Ей не хотелось, чтобы он целовал ее. Достаточно одной ошибки, совершенной под влиянием секундного порыва. Стар была довольна своей жизнью и не хотела, чтобы ей напоминали о существовании других возможностей.
— Ной, давайте взглянем на эту ситуацию с практической точки зрения. Мы с вами ни в чем не приходим к согласию. Мы — прямые противоположности.
— Я знаю.
Стар почувствовала на лице его дыхание и подалась назад, но он не отпустил ее. Одно бесконечное мгновение они смотрели в глаза друг другу, а потом... он поцеловал ее с таким неистовым пылом, что все мысли вылетели из головы Стар. Из глубины ее горла вырвался стон и исчез в жгучем слиянии их губ. Его руки сжимали ее крепко и нежно. Полностью покорившись, Стар сама обвила руками талию Ноя и предоставила ему полную свободу. Никогда прежде не чувствовала она в себе такого жара и вместе с тем такой уверенности. Ной вызвал к жизни ураган, в центре которого находился сам — надежный, крепкий, словно безопасная гавань. Она подумала отстраненно, что для доктора у Ноя слишком развита мускулатура. Как и руки, все его тело было сильным, ловким, послушным его воле. Одно можно было сказать наверняка: Ной вкладывал в поцелуй всю душу. Каково это — быть любимой таким человеком? Если говорить не о физической близости, но о чувстве...
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
