Зазвонил телефон, и к нему, следуя кивку инспектора, рванулся сержант Хей. Оказалось, звонят из полиции. Мистер Персиваль Фортескью уведомлен и немедленно возвращается в Лондон.
Не успел инспектор положить трубку, к дому подъехала машина. Дверь открыл Крамп. На пороге стояла женщина, в руках полно свертков. Крамп забрал их у нее.
— Спасибо, Крамп. Заплатите, пожалуйста, за такси. Я выпью чаю. Миссис Фортескью или мисс Элейн дома?
Дворецкий замялся, глянул через плечо.
— У нас плохие новости, мадам, — решился он. — Насчет хозяина.
— Мистера Фортескью?
Нил шагнул вперед. Крамп сказал:
— Сэр, это миссис Персиваль.
— В чем дело? Что такое? Несчастный случай?
Инспектор окинул ее изучающим взглядом. Миссис Персиваль Фортескью была упитанной женщиной, рот ее все время недовольно кривился. Возраст — лет тридцать. Вопросы она задавала с живейшим интересом. В мозгу его мелькнула мысль: ей, наверное, очень скучно живется.
— К сожалению, вынужден сообщить вам, что сегодня утром мистера Фортескью в тяжелом состоянии доставили в больницу Сент-Джудс, и вскоре он скончался.
— Скончался? То есть… умер? — Новость явно произвела на нее впечатление — на такую сенсацию она и не рассчитывала. — Боже правый, вот это сюрприз. Муж в отъезде. Вам надо с ним связаться. Он где-то на севере. У него в конторе должны знать. Всем займется он. Надо же, такие дела всегда случаются в самый неподходящий момент.
Она на секунду замолчала, переваривая новость.
— Хотя, конечно, все зависит от того, — размышляла она вслух, — где решат устраивать похороны. Здесь, наверное. Или в Лондоне.
— Как скажет семья, так и будет.
— Да, конечно, это я так, просто подумалось. — Наконец она осмысленным взглядом посмотрела на стоящего перед ней человека. — Вы из конторы? — спросила она. — На доктора вы не похожи.
— Я из полиции. Мистер Фортескью умер так внезапно…
Она перебила его:
— Вы хотите сказать, что его убили?
Это слово было произнесено впервые. Нил изучающе оглядел миссис Персиваль, на лице которой застыл взволнованный вопрос.
— С чего вам это пришло в голову, мадам?
— Ну, людей иногда убивают. А вы сказали «внезапно». И вы из полиции. А с ней вы говорили? Что она сказала?
— Не совсем понимаю, о ком вы?
— Об Адель, о ком еще. Я Валю сколько раз говорила: совсем старик спятил, надо же взять в жены такую молодую! Известное дело — седина в бороду, а бес в ребро. Из-за этой дряни он напрочь голову потерял. Вот вам и результат… А нам всем теперь весело придется. Начнут виться газетчики, растрезвонят на весь свет, напечатают фотографии на первых страницах…
Она смолкла, заглядывая в будущее, и оно явно открывалось ей в виде кричащих и броских образов. Что ж, решил про себя инспектор Нил, не самая страшная перспектива. Она снова повернулась к нему.
— И что это было? Мышьяк?
Голосом, призванным охладить ее пыл, инспектор Нил сказал:
— Причина смерти пока не установлена. Будет вскрытие, а потом и расследование.
— Но вы уже все знаете, да? Иначе вы бы сюда не приехали.
Вдруг оказалось, что это круглое и глуповатое лицо может быть проницательным.
— Вы уже расспросили прислугу, что он ел и пил, да? Вчера на обед. Сегодня на завтрак. Само собой, какие напитки.
Он видел, как в мозгу ее бешено прокручиваются возможные варианты. Осторожно произнес:
— Есть вероятность, что причиной болезни явилось нечто, съеденное им за завтраком.
— За завтраком? — Она удивилась. — Но это же очень трудно. Не представляю, как…
Она смолкла и покачала головой.
— Не представляю, как она могла это сделать за завтраком… Разве подсыпала что-то ему в кофе, когда мы с Элейн отвернулись.
Рядом с ними тихий голос мягко произнес:
— Чай ждет вас в библиотеке, миссис Валь.
Миссис Валь вздрогнула.
— О-о, мисс Доув, спасибо. Да, чашечка чаю мне не помешает. А то я прямо ничего не соображаю. Вы, инспектор, чаю не желаете?
— Спасибо, пока нет.
Чуть замешкавшись, толстушка не спеша удалилась.
Когда она скрылась за дверью, Мэри Доув негромко пробормотала:
— Она, наверное, понятия не имеет о том, что такое клевета.
Инспектор Нил не ответил.
Мэри Доув продолжала:
— Я могу вам быть чем-то полезна, инспектор?
— Где я могу найти Эллен, уборщицу?
— Я вас провожу. Она только что пошла наверх.
2
Эллен оказалась женщиной суровой, не робкого десятка. Ее сморщенное лицо смотрело на инспектора с триумфом.
— Сэр, это просто кошмар. Вот не думала, что в доме, где я живу, случится такое. С другой стороны, не так меня это и удивляет. Уж давно я хотела предупредить хозяина — хватит, ухожу от вас. Не нравится мне, как в этом доме выражаются, сколько выпивают, да и вообще все эти шашни я не одобряю. Против миссис Крамп ничего не скажу, а вот Крамп и эта девчонка Глэдис в службе ни рожна не смыслят. Но больше всего мне не по нраву шашни.
— Какие шашни?
— Если еще не узнали, скоро узнаете. Весь дом про это лясы точит. Совсем стыд потеряли. Они, видишь ли, в гольф играют или в теннис. Да я своими глазами видела, во что они играют. Дверь в библиотеку была открыта, а они там, прямо тебе два голубка — целуются да милуются.
Яд, источаемый этой старой девой, был воистину смертоносным. Можно было и не спрашивать: «О ком вы?», но Нил все-таки спросил.
— О ком? О хозяйке… и ее кавалере. Они уж и не стесняются никого. Но, между прочим, хозяин об этом пронюхал. Нанял кого-то следить за ними. Разводом бы дело кончилось, как пить дать. А оно кончилось вон чем.
— Вы хотите сказать…
— Вот вы, сэр, все расспрашиваете, что хозяин ел, да что пил, да кто ему что подносил. А я вам так скажу: эта парочка его и порешила. Он добыл откуда-то отраву, а она подсунула хозяину, так оно и было, хоть что мне говорите.
— А вам никогда не попадались тисовые ягоды в доме или где-то поблизости?
В маленьких глазах блеснуло любопытство.
— Тисовые? Это же ядовитая гадость. Мне еще матушка в детстве наказывала: эти ягоды не трожь! Так что, сэр, ими и отравили?
— Чем отравили, мы пока не знаем.
— С тисовыми ягодами она вроде не баловалась. — В голосе Эллен звучало разочарование. — Чего не видела, того не видела.
Нил спросил про зерно в кармане мистера Фортескью, но потерпел неудачу и тут.
— Нет, сэр. Про это ничего не знаю.
Он продолжал расспросы, но ничего полезного больше не извлек. Наконец поинтересовался: можно ли видеть мисс Рэмсботтом?
Эллен засомневалась:
— Я могу ее спросить, но она не со всяким встречается. Она, знаете ли, женщина в возрасте, со странностями.
Но инспектор проявил настойчивость, и Эллен с видимой неохотой провела его по коридору, а потом вверх по небольшой лестнице к комнате, задуманной, почему-то решил Нил, как детская.
Проходя по коридору, он глянул в окно и увидел сержанта Хея, тот стоял возле тисового дерева и разговаривал, судя по всему, с садовником.
Эллен постучала в дверь, услышав ответ, открыла ее и сказала:
— Мисс, пришел джентльмен из полиции, хочет с вами поговорить.
Видимо, пожилая дама ответила согласием, потому что Эллен отступила в сторону и жестом предложила инспектору войти.
Комната, в которую он вошел, была заставлена сверх всякой меры. Инспектору на миг померещилось, что он перенесся в эпоху не только короля Эдуарда, но и королевы Виктории. За столом, вплотную придвинутым к газовой плите, сидела пожилая дама и раскладывала пасьянс. На ней было темно-бордовое платье, редкие седые волосы гладко зализаны вдоль щек.
Не поднимая глаз и не прерывая своего занятия, она нетерпеливо бросила:
— Входите, входите. Садитесь, если желаете.
Принять приглашение оказалось не так просто — на всех стульях громоздились брошюры или книги религиозного характера.
Он чуть сдвинул их на диван, и тут мисс Рэмсботтом встрепенулась:
— Миссионерская деятельность вас интересует?
— Боюсь, мадам, не очень.
— Плохо. Должна интересовать. Истинный христианский дух сейчас только там и сыщешь. В Черной Африке. У меня на прошлой неделе был молодой священник. Черный, как ваша шляпа. Но истинный христианин.
Инспектор Нил слегка растерялся, ибо не знал, что сказать.
Старушка еще больше обескуражила его, заявив:
— Радио у меня нет.
— Простите?
— Я думала, может, вы насчет лицензии на радио. Или с каким-нибудь дурацким бланком. Итак, молодой человек, с чем пожаловали?
— Мне выпала прискорбная обязанность сообщить вам, мисс Рэмсботтом, что ваш зять, мистер Фортескью, сегодня утром внезапно заболел и умер.
Мисс Рэмсботтом, нимало не изменившись в лице, продолжала раскладывать пасьянс, лишь заметила как бы между делом:
