совершенно не понятно, что к чему относится, и что за чем следует. Мелькали лица, голоса кричали, перед глазами уже все плыло, голова разрывалась от боли. Я спиной сползла по стене, и меня тут же скрутило спазмом и вырвало.
Трясущимися руками я вытерла липкий пот со своего лба и дорожки слез со своих щёк. Я зажмурилась, пытаясь хоть немного взять под контроль то, что прорвалось наружу. Я глубоко задышала, пытаясь расслабиться. И вдруг множество картинок сложились в единый поток, образуя видение из нескольких коротких отрывков.
Я видела девушек в этих цепях, что сейчас были на мне. Девушки были разные, но конец у них был у всех примерно один и тот же. Каждая из них погибала от рук насильника и садиста, Аллана Бертье. Кто-то погибал быстро, не выдержав изощренных пыток, кто-то продержался дольше, до нескольких дней. Но никто не выживал в итоге. Я видела, как маска экстаза застывала на лице Аллана, когда он мучил очередную свою жертву, получая истинное наслаждение.
Затем моё видение поменялось, и я увидела в этих цепях Сандру. Я видела, как насильник Аллан срывал с неё одежду, как угрожал ей плетью, как хотел отдать её на забаву своему гарнизону. Бедная Сандра!
Потом я увидела темную башню и испуганное лицо своей подруги, крепко сжимающей два окровавленных клинка в своих руках. А также услышала разговор двоих людей: «Я защищалась», — проговорила Сандра. А затем я увидела языки пламеня в окне тёмной башни, и как двое молодых людей скрылись в предрассветных сумерках в чаще тёмного леса.
Я открыла глаза и уставилась в темноту свой камеры. Значит, вот как все случилось. Что ж, этого мерзкого племянника герцога Бертье было ничуть не жаль. Огорчало только одно, что он слишком быстро умер.
Моя голова кружилась, мне было очень плохо, я начала заваливаться на бок и темнота поглотила моё сознание.
Глава 10
Джулиан
Весь день я не находил себе места. Непонятная тревога не покидала меня. Меня снова мучила тоска, а еще к ней прибавилось чувство вины. Я был так резок с ней, так груб. Моя обида на весь мир и ненависть совсем лишили меня остатков разума. Я стал совершенно безумен, и от осознания этого чувство отвращения к самому себе вспыхивало во мне с новой силой.
Она больше не придет ко мне. Я с горечью осознавал это. И она правильно сделает, если больше не придет. Понимание этого, почему-то сильно рвало мне душу.
Нельзя больше думать об этой девушке. Она жива, она молода и прекрасна, к тому же аристократка, у неё вся жизнь впереди. Родители подыщут ей достойного молодого человека, выдадут замуж, она нарожает ему детишек.
Мысли обо всём этом породили во мне новую волну ярости. Она будет с другим, не со мной, и улыбаться будет не мне, и любить будет не меня, и кому-то другому отдаст себя, позволит касаться, ласкать её тело, и не от меня будут у неё дети.
— Демонова бездна! — выругался я и с силой ударил кулаком в стену дворца.
Что это за отвратительное новое чувство, которое рвет на части мою душу? Неужели это ревность? Нет, не может быть. Ведь я совсем не знал эту девушку. Какое мне дело до неё? Она была всего лишь видением, призраком, ничем более. А может она и не существует вовсе? Возможно она всего лишь плод моего больного воображения? Сколько я уже мотался по этой мертвой земле? Более семидесяти лет. Не удивительно, что мой несчастный разум не выдержал, и сущность лича полностью завладела моей душой, не оставляя в ней ничего светлого, чистого, человеческого. Я обезумел на этой мертвой земле, и мой рассудок совсем помутился.
Нельзя больше о ней думать, нельзя вспоминать. Мысли рождают фантазии, фантазии рождают надежды, а нет ничего страшнее надежды. Ведь надежды для меня нет. Я проклятый мертвец на этой проклятой земле, и лучшее что может со мной случиться, это то, если мою душу наконец-то освободят, и она найдет для себя долгожданный покой.
Из тягостных размышлений меня вывел Стефан.
— Что с тобой, брат? — проговорил обеспокоенно он, — Я не узнаю тебя в последнее время. С тобой что-то происходит. Ты стал белее раздражителен, чем обычно, и это явно не энергия смерти так влияет на тебя.
Я обреченно вздохнул. Что ему ответить? Он был мне братом, и не было в моей жизни человека ближе его. У нас никогда не было друг от друга тайн, мы всегда смело делились всем друг с другом.
— Я схожу с ума, брат, — ответил я горестно, — Моё безумие прогрессирует. Сущность лича давит, вытесняя все хорошее из моей души.
Я помолчал, размышляя, стоит ли рассказывать Стефану о моём прекрасном видении. Я никак не мог решиться, и видя мои колебания, брат подтолкнул меня:
— Расскажи мне всё, вместе мы во всем разберемся.
Я до скрипа сжал костяшки своих пальцев, но все-таки решился:
— Иногда ко мне приходит фантом прекрасной девушки, — проговорил я быстро, боясь, что смогу передумать.
— Что? — удивленно спросил Стефан, — Фантом? Призрак?
— Нет, не думаю, что она призрак, — сказал я уже более уверенно, — Она утверждает, что она жива. Хотя и мне кажется это странно, что дух живого человека покидает тело и находится еще где-то. Но девушка утверждает, что она видящая, одаренная даром предвидения и видения. Поэтому, кто знает, всякое возможно в нашем магическом мире.
— Делаааа, — протянул Стефан.
Мы оба немного помолчали, обдумывая все сказанное.
— Ну и? — подтолкнул меня дальше к рассказу Стефан.
— Что и? — переспросил его я.
— Так ты с ней общался? Что она говорит? Зачем приходит? Где живет? Чем занимается? Молодая ли? Красивая? — из моего брата сыпались вопросы как из рога изобилия.
— Ох, — выдохнул я и от души рассмеялся.
Вот узнаю своего брата. Сколько себя помню, Стефан всегда был до неприличия любопытен и легковерен. Даже в этой ситуации он беспрекословно принял весь мой рассказ за правду. Ни на секунду не предположил, что это все может быть бредом моего больного воображения или галлюцинацией.
— Не томи, Джулиан! — воскликнул брат, — Я жажду всех подробностей, даже самых пикантных.
Он говорил все это весело забавляясь, и его жизнерадостный настрой передавался и мне. Боги, как я был благодарен судьбе, что он был у меня. Лишь его присутствие и наша братская связь не позволяла мне окончательно сойти с ума.
Шли минуты и часы, я рассказывал брату все то, что со мной
