так сказать, заглянет на чай к нежити? — злобно рассмеялся я.
Я принялся хохотать, а Стефан не знал что на это сказать, он лишь молча взирал на приступ моей ярости.
— Всё это бред, брат. Я больше ни во что не верю, — твёрдо заявил я, — Знаешь, где сейчас наш дорогой Рауль? Он бегает по пограничью, выслеживая какую-то девчонку, молодую глупую магичку, которой, наверное, не больше семнадцати — восемнадцати лет. И он действительно счёл, что она может оказаться тем самым магом, который освободит нас всех.
Я снова злобно расхохотался, и мой смех жутким эхом откликнулся под потолком дворца.
Наступила глубокая ночь. Огромная круглая луна поднялась высоко в небо, ярко освещая мертвый город. Я шел, не разбирая дороги, не думая ни о чем. Тоска заполняла меня всего.
Как же я ненавидел себя, это отвратительное мёртвое тело, это бессмысленное вечное существование. Чем дольше я существовал, тем сильнее была моя ненависть. Сейчас, я начал ненавидеть всё живое, я неистово ненавидел всех и всё. Я знал, что зависть и обида говорили во мне. Я жаждал жить, в полном смысле этого слова. Я жаждал чувствовать, ощущать радость, теплоту, даже боль. Но это мертвое тело было не способно на чувства и ощущения, я не чувствовал даже боль. Отвратительный мертвец! Душа мага, заточенная в тело нежити! И что осталось от моего облика? Лишь только кости, отвратительное тело скелета.
Я снова злобно рассмеялся в тишину ночи.
— И что она должна была увидеть? Отвратительного лича! Конечно, девочка испугалась меня.
Я вдруг осознал, что моя ярость стала еще сильнее, и виной тому оказалось моё прекрасное видение, которое больше не приходило ко мне. Я вдруг только сейчас понял, что все эти недели я ждал её, я надеялся, что она придет снова. Но её не было. И все вокруг становилось для меня еще более ненавистным. Мне хотелось всё разрушать, всех убивать, хотелось, чтобы всем вокруг стало также плохо, как и мне было сейчас. Я не понимал, что происходит со мной, но знал, что ярость копится во мне и уже готова полностью затмить мой разум. Сущность лича требовала крови и жертв, энергия смерти взывала, подпитываясь моей яростью.
Дойдя до окраины города, я сел на уступ возле крепостной стены и просто смотрел, как мягкий серебристый свет луны освещает эту мертвую степь вокруг. Тоска снова рвала мне душу. Почему мне было так тоскливо? Тело потеряло все чувства, а душевные страдания остались? Или может, я не до конца еще мёртв?
Вдруг в бледном свете луны что-то замерцало, очерчивая стройный облик девушки. Прозрачный силуэт подернулся дымкой, и я вдруг испугался, что он может исчезнуть также неожиданно, как и появился.
Но, нет. Она не исчезла. Туман, из которого был соткан её стан, сгущался, предавая её чертам всё более реальный вид. Её прозрачность уже не была такой призрачной, хотя она всё ещё продолжала мерцать и переливаться.
— Ты снова пришла, — тихо простонал я.
О боги! Я сам от себя такого не ожидал. Я боялся даже пошевелиться, чтобы не спугнуть её, чтобы она не исчезла. Она пришла! Впервые за все эти десятки лет, я ощутил радость. Это чувство было для меня чем-то невообразимо новым и таким ярким, что я на мгновение забыл о сущности лича и почувствовал себя живым.
Она смотрела на залитую лунным светом мёртвую степь, а затем повернула в мою сторону голову и вздрогнула. Очевидно, увидев меня, снова испугалась.
Я в ярости сжал свои кулаки, послышался неприятный скрип костяшек пальцев. Она боялась меня, я был ей отвратителен, это было совершенно очевидно. Тогда какого демона она явилась?
От былой радости не осталось и следа, её полностью затмили ярость и ненависть.
— Снова пришла полюбоваться на отвратительную нежить? — с ехидством прошипел я.
Её бледное лицо стало испуганным, а губы напряженно сжались. Она закрыла глаза и начала глубоко дышать, очевидно, пытаясь справиться со своим страхом. Я видел, как высоко поднималась и опускалась её девичья грудь. О боги, как же мне хотелось прикоснуться к ней.
Я сделал легкое движение рукой, и девчонка приросла к месту. Она дернулась, но не смогла сдвинуться. Я начал медленно приближаться.
Она распахнула свои огромные янтарные глаза и с ужасом уставилась на меня. А я же, не скрываясь, жадно рассматривал её всю. Я подошел совсем близко и увидел, как она замерла.
Я неторопливо начал обходить её по кругу, почти касаясь её. Я медленно кружил вокруг, словно хищник, поймавший свою добычу, облизывавшийся в предвкушении долгожданного пира.
Она была так молода, совсем юная и такая прекрасная. Эти длинные темные волосы, каскадом падали на плечи и спину. Хрупкие тонкие руки с длинными изящными пальчиками чуть дрожали от холода и страха. Её полупрозрачная сорочка почти не скрывала изгибы стройного девичьего тела.
Мммм, я чувствовал желание, впервые за эти десятилетия мёртвого существования. Страсть и похоть кипели в моей душе. Я снова почувствовал себя почти живым. Но моё мертвое тело не откликалось на эмоции души. Я сейчас был готов отдать все, что имел, свою бессмертную душу, лишь за один только час близости с этой прекрасной девушкой.
Ничего я так сильно не хотел сейчас, как её. Ну почему судьба заточила меня в это тело, в тело отвратительного мертвеца? Ненависть и злоба снова закипали во мне, выжигая все прочие чувства.
— Зачем ты пришла? — снова зашипел я на неё.
Она молчала, и только дрожащие руки и губы выдавали в ней страх и ужас, который я почти ощущал всем своим существом.
— Отвечай! — повелительно приказал я ей.
— Я… я… — начала заикаться девушка, — Я не властна над этим. Я сама не знаю, почему я оказываюсь тут.
Как интересно. Если она и вправду видящая, то возможно она действительно не могла контролировать это. У юных одаренных дар проявляет себя стихийно и бесконтрольно. Но все же оставался вопрос, почему она вновь пришла ко мне? Что это значило?
— Кстати, — она обернулась на меня, — Где я нахожусь?
Я обошел её и заглянул в её испуганное лицо.
— Это город мертвых, — провел я рукой, указывая на городскую крепостную стену.
— О боги, — тихо выдохнула она, с ужасом оглядывая громаду темного города, — Значит, он действительно существует.
Один и тот же вопрос крутился у меня в голове, то и дело пытаясь сорваться с моего языка. Но я старался казаться сдержанным, но терпение моё иссякало.
— Почему ты не приходила раньше? — не удержался я от мучавшего меня
