– Это кольцо было моим подарком, и все же ты намеревалась продать его незнакомым людям! – взорвался он, и Келли изумленно подняла на него взгляд.
– Почему я должна была его оставить? – спросила она, практически ощущая, как висящее на шее кольцо налилось свинцовой тяжестью. – Или ты считаешь, что оно имеет для меня какое-то значение?
– Я подарил его тебе.
– В качестве платы за секс, – бросила она. Келли не позволяла себе думать о том, что у Алекоса могли быть другие причины для этого поступка. – Ведь ты всегда хотел от меня только этого, не так ли? Ты думаешь лишь о сексе. Каждую минуту. Секс – вот что нас тогда связывало.
При упоминании о страстных интимных отношениях глаза Алекоса потемнели, и Келли тут же пожалела, что завела разговор в это русло.
– Не каждую минуту. По словам экспертов, каждые шесть секунд, – сказал Алекос, расхаживая по ее кухне, такой привлекательный, такой сексуальный. – Мужчины думают о сексе каждые шесть секунд. А это значит, что в остальные пять минут мы можем думать о чем-нибудь другом.
– Ты наверняка думаешь о том, как заработать деньги.
– У тебя мало денег? Ты поэтому продала кольцо? – сверкая глазами, спросил Алекос, приближаясь к Келли.
Она схватилась за край стола.
Он стоял прямо перед ней, широко расставив ноги, и его мужественная сексуальность заставила воздух нагреться до небывалой температуры.
Ощущая долго сдерживаемое возбуждение, Келли оттолкнула его от себя.
– Ты вторгаешься в мое личное пространство, Алекос. Отойди от меня.
– Я провел последние пять секунд думая о кофе. А это значит, что теперь пришло время задуматься о сексе.
Она ощутила, как тепло разливается по телу и внутри ее разгорается огонь страсти, готовый вырваться наружу.
Пытаясь побороть свою реакцию на Алекоса, Келли хотела было прошмыгнуть мимо него, но он схватил ее за руку и притянул к себе. Их тела соприкоснулись, и в тот же миг он прочел ее мысли.
Без предупреждения Алекос наклонил голову и страстно, и требовательно поцеловал Келли. Она словно бы вернулась на четыре года назад, в то время, когда чувства правили разумом, когда мир казался прекрасным, когда все, чего она хотела, – это быть с ним.
Собрав всю силу воли, она высвободилась из объятий Алекоса.
– Нет!
Мужчина прерывисто вздохнул, прожигая ее взглядом.
– Ты права. – От возбуждения его греческий акцент стал более заметен. – Это безумие.
– Я не… – начала Келли.
– Я тоже, – прервал ее Алекос.
Если бы кто-нибудь из них сделал шаг назад, положение еще можно было бы спасти.
Но вместо этого их губы снова слились в страстном поцелуе. Первобытное притяжение между ними вспыхнуло с новой силой, и на мгновение Келли растворилась в этих ощущениях.
Как же она по этому соскучилась.
Как же она соскучилась по нему.
Соскучилась по его поцелуям. По прикосновению его рук.
Келли жадно исследовала его рот языком. Но в ее прикосновениях также сквозила и злость, ведь она думала: посмотри, по чему ты скучаешь: просто взгляни на то, что ты потерял.
Да, подумала она, это так хорошо, а ты отказался от этого. Ты сам отказался от этого.
Тихонько мурлыча, она лизнула уголок его рта, что было довольно провокационной лаской. Келли не знала, что двигало ею в тот момент – желание? гордость? жажда мести?
Не прерывая поцелуя, Алекос прислонил Келли к стене и обхватил ладонями ее лицо. Ее пальцы судорожно сжимали ворот его рубашки, притягивая его ближе. Они целовались с такой страстью, будто это были их последние мгновения на земле, будто они никогда не расставались.
Прикосновения Алекоса были столь же искусны, что и раньше, его поцелуи – столь же головокружительны.
Да, Келли злилась на него, но, казалось, это лишь сильнее разжигало огонь между ними. Ярость добавляла остроты ощущениям.
– Дорогая, мы не должны этого делать, – хрипло выдохнул Алекос, в то же время легонько скользя губами по шее Келли.
– Ты прав. Не должны.
– Ты злишься.
– Я просто в ярости.
– Это я в ярости из-за того, что ты продала кольцо.
– А я злюсь, потому что ты собираешься подарить его другой женщине.
– Это не так!
Алекос запрокинул голову Келли назад, вглядываясь в ее глаза, и сказал:
– Я не собираюсь дарить его другой женщине.
– Я ненавижу ее. Ненавижу тебя.
Он глубоко вздохнул:
– Вероятно, я это заслужил.
– Ты совершенно точно заслужил это, – ответила Келли, в то время как ее руки обхватили его талию, а затем опустились ниже, заставив Алекоса задержать дыхание.
– Если мы это сделаем, ты возненавидишь меня еще сильнее.
– Поверь, это невозможно.
Рука Алекоса скользнула по бедру Келли.
– В таком случае не вижу причин останавливаться.
Он застонал, когда его пальцы дотронулись до ее кожи.
– На тебе чулки? – изумленно спросил он.
– Я всегда надеваю чулки на работу.
А та женщина носит чулки, Алекос? Ощущаешь ли ты то же самое, находясь рядом с ней?
– Хм, чулки под строгой юбкой, – пробормотал он, тут же избавляясь от ненужного предмета гардероба. – Этот наряд учительницы заводит меня. – Алекос вытащил заколку из волос Келли, заставив ее поморщиться от боли. – Прости. Прости. Я не хотел сделать тебе больно.
– Ты всегда причиняешь мне боль. – Она чувствовала, как он ласково перебирает ее локоны. – Так что ничего страшного.
– Знаю, я был настоящим подонком.
– Да, ты был и остаешься подонком. А теперь, не мог бы ты просто?…
Прижавшись к Алекосу, Келли слегка прикусила его губу, на что тот ответил очередным страстным поцелуем.
– Ни с одной женщиной я не чувствовал себя так, как с тобой.
Эти слова заставили Келли вздрогнуть от удовольствия.
– Уверена, что ты не переставал искать.
Алекос зарылся лицом в ее волосы:
– Четыре года назад ты не была такой неукротимой.
Келли закрыла глаза:
– Помолчи…
Алекос снова завладел ее губами:
– Келли…
– Замолчи.
Она не хотела говорить о том, чем они занимались. Сжав зубы, Келли нетерпеливо расстегнула рубашку Алекоса, чтобы иметь возможность ласкать его грудь.
Заниматься сексом с Алекосом значило понять, для чего она была создана.
Он наблюдал за Келли из-под полуопущенных век. Его взгляд был столь полон первобытной сексуальной энергии, что у нее мурашки побежали по спине.
«Позже, – думала она, – я пожалею об этом».
Но сейчас ей было все равно.
Вполне вероятно, что он лгал насчет кольца. Возможно, Алекос собирался подарить его другой женщине, но, по крайней мере, она позаботится о том, чтобы он никогда не забыл ее.
