Вивьен недоуменно моргнула:
– Наш разговор становится слишком запутанным для меня. Но водка кажется хорошей идеей в сложившейся ситуации. У меня где-то есть немного, для особых случаев.
– Я беременна, – напомнила Келли. – Я не могу пить алкоголь.
– Зато я могу. Я выпью за двоих, пока ты будешь решать, что тебе дальше делать.
Пару мгновений спустя Вивьен снова появилась в комнате с бутылкой водки, бледная как полотно.
– Забудь об этом. Тебе не надо думать, что делать дальше. Похоже, за тебя уже все решили. Во дворе дома припаркован огромный лимузин, а я не знаю ни одного человека, у которого он есть.
– Что?!
– Это Алекос. Я уверена в этом.
– Нет! – Запаниковав, Келли вскочила. – Это не может быть он. Зачем ему быть здесь? Он не может знать, что я беременна.
– Ну, он же присутствовал в момент зачатия, – услужливо подсказала Вивьен. – И он явно обладает незаурядным умом, так что вполне возможно, что он предвидел такое развитие событий.
Прерывисто дыша, Келли прижала руку к груди:
– Нет. Нет…
– С другой стороны, мужчины иногда не понимают всей ситуации, так что он, возможно, просто приехал за кольцом, – успокаивающе произнесла Вивьен. – В этом случае он уедет отсюда с еще большим долгом, как только ты добавишь к списку плату за подгузники, одежду, компьютер для ребенка. Потом еще плата за университет и…
– Замолчи, Вивьен! Не впускай его в квартиру. Я еще не решила, что мне делать, – продолжала паниковать Келли. – Мне нужно время.
– Не будь смешной! Время не изменит ничего, кроме твоего возраста. – Вивьен подскочила к двери. – Но я обещаю не говорить ему: «Привет, папуля!» или «Ты привез подгузники?».
Келли обессиленно опустилась на диван и, прислонив руку ко лбу, застонала. Как вообще этот кошмар мог произойти с ней?
Ей нужно было время подумать. Келли не была готова сделать это сейчас.
Дверь в квартиру Вивьен захлопнулась.
– Расслабься, это не он, а лишь один из его рабов. – Подруга вернулась в комнату, волоча за собой небольшой чемодан, и бросила Келли конверт. – А вот и я. Можешь дать мне чаевые, если хочешь.
– Что это? И где ты взяла чемодан?
Келли незамедлительно раскрыла конверт и тут же узнала уверенный почерк Алекоса. Прочитав письмо, она нервно сглотнула.
– Что теперь? -
Вивьен отняла у нее листок.
«Мой личный самолет ожидает тебя в аэропорту.
Джаннис отвезет тебя. Увидимся на Корфу».
– Кел, я готова ткнуть тебе в глаз чем-нибудь острым. Кольца, которые стоят целое состояние, лимузины, личные самолеты – назови мне хоть одну причину, по которой я не должна умирать от зависти?
Зубы Келли нервно стучали.
– Он бросил меня в день свадьбы.
– Да, это так. Но, Келли, личный самолет, – слабым голосом говорила Вивьен. – Это значит удобные сиденья, хорошее обслуживание, вкусная еда. Как быстро я могу вставить себе имплантаты в грудь? Я бы могла отправиться вместо тебя.
– Ты можешь лететь, если желаешь, потому что я никуда не еду, – упрямо произнесла Келли, и тут ее взгляд упал на чемодан. – А это что?
– Джаннис сказала, что это для тебя.
– Джаннис? Вы с ней на «ты»? Как быстро вы подружились.
Келли опустилась на колени и открыла чемодан.
– О мой бог, это запакованная одежда. – Голос Вивьен напоминал писк, когда она заглянула в чемодан через плечо подруги. – Он купил тебе гардероб?
– Вероятно, он не хотел, чтобы я опозорила его, выйдя из самолета в своей простой черной юбке, – сухо произнесла Келли, разрывая упаковку и доставая из нее платье. – О! Оно же…
– Великолепно, – закончила за нее Вивьен. – Это шелк?
Келли задумчиво погладила ткань, а затем запихнула платье обратно в чемодан.
– Понятия не имею. Отошли его обратно Джаннис.
– Что? Келли, он приглашает тебя на Корфу. Ты должна поехать.
– Он просто хочет, чтобы я привезла ему кольцо! Платье – лишь плата за доставку.
Вивьен все еще рассматривала содержимое чемодана.
– И очень хорошая плата: эти туфли от Кристиана Лабутена. Ты вообще знаешь, сколько они стоят?
Келли недоверчиво рассматривала высочайшие шпильки.
– Не знаю. Но зато я могу представить, во сколько мне обойдется операция на сломанной лодыжке, не говоря уже о вещах, которые я разнесу, падая с таких высоченных туфель. Вивьен, я не поеду.
Подруга сложила руки на груди и недовольно взглянула на Келли:
– Если ты беспокоишься о той женщине, с которой Алекос встречался, то они расстались. Все газеты только об этом и пишут. И теперь я знаю причину их разрыва. После секса с тобой Алекос понял, что ты его единственная.
– Если ты хотела сказать что-нибудь романтичное, то тебе надо больше стараться.
– Ты беременна. У него есть право знать об этом.
Ладони Келли внезапно покрылись липким потом.
– Я расскажу ему.
– Сейчас самое лучшее время.
– Я думаю, что мне будет трудно вернуться на Корфу.
Все случилось именно там. Там она влюбилась. Там ей разбили сердце.
– Жизнь – непростая штука, – философски заметила Вивьен. – Но она кажется гораздо легче, когда у тебя есть четыре миллиона долларов за душой. К тому же ты выйдешь в свет в туфлях от Лабутена.
Ошибка, ошибка, ошибка…
Келли сидела на заднем сиденье автомобиля, который вез ее через шумный центр Корфу.
Когда она попала в Грецию в первый раз, то просто влюбилась в эту страну, ее ароматы, звуки и насыщенные цвета. А потом Келли встретила Алекоса.
Они не виделись с того самого времени, когда он заявился к ней домой.
Облизнув пересохшие от волнения губы, Келли посмотрела в окно. Зачем он попросил привезти ему кольцо лично? Что за мысли возникли у него в голове? О чем он думал?
У нее внутри все сжалось от возбуждения и страха из-за предстоящей встречи.
Наконец лимузин заехал на огромный двор, в центре которого располагался фонтан. Когда Келли впервые увидела дом Алекоса, она застыла от изумления и восхищения элегантностью постройки. Как человек, выросший в небольшом доме, она нашла роскошное убранство средиземноморского жилища Алекоса несколько пугающим.
С тех пор ее отношение не изменилось.
Келли неуверенно выбралась из автомобиля.
– Мистер Загоракис попросил меня сообщить вам, что он встретит вас на веранде, как только закончит деловой разговор.
Джаннис проводила Келли в особняк.
Полы были выложены гладким полированным мрамором, вокруг было расставлено множество антикварных вещей.
Келли держала руки плотно прижатыми к телу, боясь задеть и разбить какое-нибудь произведение искусства. Все в особняке находилось на своих местах: не было никаких старых журналов, наполовину прочитанных книг, неоткрытых писем, недопитых чашек с чаем.
