он будет потом с моей благодарностью делать – мне до Шанкровой задницы. Ну почти.
Разворачиваюсь к дверям. И уже в спину ловлю привычно-ехидное:
– Господин Каменский… Если вы… ну так, внезапно… решите покинуть лагерь раньше положенного срока… Знайте: я ни разу не против.
Киваю, пряча улыбку. Видимо, здорово майора достали мои приключения. Постоянно прикрывать зад малолетним аристо – это вам не пивную башню в одно рыло усосать. Есть от чего устать.
А ещё Зверевичу явно позвонил адвокат Урусов, вытащивший меня из следственного отдела. И неофициально попросил не препятствовать, если мне приспичит покинуть лагерь.
Зато теперь у меня есть официальное разрешение отсюда свалить. Что очень к месту. Урусов прав: хотя меня и выпустили под подписку о невыезде из области, хотя обвинение против меня довольно шаткое – я всё равно под следствием. И пока я не докажу, что невиновен, вопрос останется открытым. А значит, мне надо снова попасть в разлом. И найти чёртов британский артефакт.
Ещё где-то в глубине души теплится мерзкое чувство вины. Не то чтобы мне нравился Максимилиан Горчаков. Но я старше этого пацана на сотни лет. Моё дело – защищать таких желторотых, как он. А не подставлять их под удар духовного зверя – в данном случае духа дракона, которым когда-то был мой Шанк, бывшая рука бога Карха.
Но артефакт из сейфа Горчакова украл не Шанк.
Я практически уверен, что пропавший артефакт сейчас в разломе.
Когда была повреждена защита, установленная вокруг столицы, на окраине открылся разлом. А неподалёку от него – ещё один, который обнаружили мы с Лексом Львовым. И в него ушли, не став с нами сражаться, кинотры – псы из разлома. А их вожак держал что-то под брюхом третьей парой лап… Готов поклясться всеми конечностями бога Шанкры – это и был артефакт из сейфа Горчакова. Потому что таких совпадений просто не бывает.
Артефакт спёрли псы-кинотры.
Ну или не сами псы, а тот, кто передал им это чёртово достояние британской короны…
Но куда именно они утащили артефакт?
Открыть разлом я могу. Но я не дебил, чтобы искать то, не знаю что, причём не знаю где. Зато точно в курсе, кто может мне помочь. Зефирка, которую я встретил в разломе. Дух, укравший тело погибшей дочери князя Назарова.
Она хотела, чтобы я нашёл её собственное тело, и я обещал об этом подумать. Если заключить с ней сделку – это возможность отыскать артефакт.
Будь девушка жива, у меня появился бы шанс расплатиться с Назаровым за то, что он вернул мне клуб «Золотой гранат». Но Зефирка говорила, что вселилась в найденное тело. О жизни речи не было. К тому же прошло уже несколько лет…
Ладно, там будет видно.
Вопрос в том, как найти саму Зефирку. Хотя предполагаю, надо открыть разлом там, где я из него вышел, – в подмосковном лесу, во владениях того лешего. Скорее всего, мир разломов соотнесён с нашим. Тогда и пробиваемые входы-выходы должны быть статичны.
Однако сам я вряд ли найду это место. Но леший – как бишь его, Семён Феоктистыч? – не откажется показать. Мы с ним, конечно, в расчёте: он превратил моего химеринга в кота, а я за это спас его навку. Но вдобавок я притащил к нему барона-оборотня, который ту навку похитил. Так что…
Ну, и хорошенько подготовиться тоже не помешает.
Надеюсь, леший не соврал и, если вернуть Крайта в мир разломов, он снова станет химерингом. Кот – это, конечно, мило… но в бою лучше подайте мне химеринга. Со всеми его примочками вроде жала, перепонок за передними лапами, позволяющими планировать с любой высоты, и умения выжирать чужие источники. А также роста и силы.
И лучше, чтобы, вернувшись в империю, он опять стал милым котиком.
Ну ладно. Не очень милым. Но хотя бы котиком.
Кроме того, мне надо наведаться в «Золотой гранат» и хотя бы вкратце разобраться, что к чему. Да и Тея долго ждать не любит… А в квартире Токсина сидит Костя Шах, и мне страшно интересно, кто его там прячет. Точнее – кто стоит за Таш, которая его туда привела.
Разорваться мне, что ли?
– Курсант Каменский?
Снова этот офицер. С ушами-локаторами, по словам Токсина.
– Да, господин офицер?
– Пройдите со мной в дежурную часть.
– Есть, господин офицер.
В дежурке он разваливается на металлическом стуле и начинает сверлить меня взглядом.
Спокойно смотрю ему в лицо. Меня на слабо́ не возьмёшь. С богами справлялся, куда там этому мужику.
Минуты через три он не выдерживает и лезет в карман.
– Курсант Каменский, потрудитесь объяснить, как эта вещь оказалась в вашей тумбочке?
Секунд тридцать я с удивлением рассматриваю наградные командирские часы. Серебряные. Чёртов Шанк. Чёртов Лекс со своими поисками. Зачем ему вообще сдались какие-то там часы? Когда у нас зашёл об этом разговор, он не раскололся. Хотя и признал, что натаскивал Шанка на кражу часов.
Может, сейчас пришло время поговорить по душам? Вопрос в том, какой правды Лекс потребует от меня взамен? Я точно не готов рассказывать ему про Тею и разломы. И про реальный облик Крайта. И про то, кому принадлежит отрубленная божественная рука… И кто её вообще отрубил…
Клизма Шанкры! Да есть хоть что-то, что я вообще могу рассказать так, чтобы это не повлекло за собой кучу ненужных расспросов? К тому же не стоит забывать о том, что отец Лекса – глава Тайной канцелярии. Если Лекс посчитает, что сказанное мной может навредить или, наоборот, помочь империи, – он передаст мои слова князю Львову. Что победит: дружба или патриотизм? Без понятия.
Со всех сторон засада.
– Продолжите молчать? – раздаётся голос, и я вдруг вспоминаю, где нахожусь.
– Простите, господин офицер, не понимаю, о чём вы.
Делаю честное лицо. И тут же чувствую лёгкое ментальное давление.
Если бы не печать на моей душе, поставленная Высшим, я бы и не ощутил вмешательства, настолько оно осторожное. Обычный человек не почувствовал бы точно.
Значит, я ошибся. Он не воздушник – он менталист! Вот откуда его «уши-локаторы». Чтение образов на расстоянии. Шпион с плетением, позволяющим заглядывать за закрытые двери. Ах ты ж гнида. Интересно, на кого работает? Лучше бы на Горчакова. По крайней мере с графом я постараюсь договориться не портить друг другу жизнь.
Но сначала надо отыскать его артефакт.
Пока в голове пролетают все эти мысли, я старательно вспоминаю обнажённую богиню любви. На самом деле она прекрасна. Груди… Нежный животик… Стройные ноги… Не была б ещё такой стервой…
С Лексом когда-то сработало, сработает и сейчас.
С удовольствием отмечаю покрасневшие уши офицера. Нелегко ему даётся подсматривание за моими мыслями.
– Довольно! – Он припечатывает ладонью стол и вскакивает. – Как эта вещь оказалась в вашей тумбочке?
– Господин офицер… Для того чтобы подтвердить мою невиновность, достаточно просто пригласить одарённого с даром чтения аур. И он тут же скажет вам, что моих отпечатков на этих часах нет. Как они появились в моей тумбочке? Я без понятия. Может, подшутил кто-то. Кстати… отпечаток вашей силы на них точно есть.
И невинно смотрю в краснеющую морду менталиста. Как бы не лопнул от злости.
– Кстати, что вы сами потеряли в моей тумбочке?
– Иди… те отсюда, Каменский, – чеканит офицер, указывая подбородком на дверь.
Пожимаю плечами и выхожу. Один – ноль в мою пользу. Но долго думать об этом офицере мне некогда. Есть дела и поважнее.
Львов обнаруживается на тренировочной площадке – делает махи на брусьях. Увидев меня, спрыгивает и подходит.
– Надо поговорить, – киваю в сторону склада.
Камер там нет, у курсантов сейчас свободное время… Уверен, никто нам не помешает. Есть ещё ушасто-локаторный менталист, но, думаю, у него сейчас другие задачи… Не стереть себе в кровь ладони при воспоминании об обнажённой Тее. И что-то другое тоже… не стереть.
– Хорошо. – Львов подхватывает с брусьев полотенце и вытирает пот. – Пошли.
Зайдя за склад, опускаюсь на траву и откидываюсь на кирпичную стену. Лекс садится рядом.
– Чего хотел? – интересуется он.
– Какие часы ты ищешь? – начинаю без прелюдий.
– Ченчик, как говорит Токсин? У меня тоже есть к тебе вопросы.
– Давай так. Ты задашь мне три
