вопроса. На какой из них ответить – я выберу сам.
– Не боишься? – криво усмехается. – Согласен. Часы, которые мне нужны, принадлежали нашей семье. Год назад я их кое-кому подарил… – Он замолкает.
Не дождавшись продолжения, тороплю:
– И?..
– Потом этот человек исчез. Исчезла.
– Ты хочешь вернуть часы или её?
– И то и другое. Отец сказал, что я идиот. Что эти часы – ключ. Что меня развели как лоха. Но видишь ли, Камень… Я так не думаю. Что-то случилось.
– Но почему именно Шанк?
– Потому что он хорошо чувствует две вещи. Золото и…
– И артефакты, – киваю.
– Да. К тому же различает оттенки дара. Он найдёт вещь, к которой я прикасался.
– Чего ж тогда тащит всё что ни попадя? Сегодня в моей тумбочке опять кто-то потерял часы.
– Да плевать. Главное, чтобы твой Шанк со временем нашёл то, что мне нужно.
Я хмыкаю:
– Или к тому моменту меня посадят за клептоманию.
– Ну прости, – говорит Лекс и тоже откидывается плечами на стену. – Издержки дружбы. Теперь моя очередь. Первый вопрос. Что на самом деле случилось с Максимилианом Горчаковым? Второй. Кто такой Шанк? И третий. Куда ты на самом деле портанулся из камеры? Три вопроса. Выбирай.
Ну… и первый, и второй вопрос касаются сущности Шанка. А рассказать об этом я не могу точно. Это ответы из другого мира. А вот про портал из камеры…
– Выбираю третий. И нет, портанули меня не в подмосковный лесок. Впрочем, уверен, ты об этом догадываешься.
– Почему не рассказал в следственном отделе правду?
– Потому что не хотел отвечать на вопрос о том, как я оттуда выбрался, – отвечаю честно. – Можешь об этом не спрашивать. И лезть мне в голову тоже не стоит.
Он криво улыбается.
– И не собирался. Тогда расскажи, что сможешь.
– Меня портанули в подземелья «Братства свободных», – отвечаю. – И я видел там…
– Изменённых?
– Видимо, да. Людей, у которых забрали источники. Видел, что с ними случилось. Поэтому мне нужна база пропавших одарённых. Вдруг увижу кого-то знакомого. У меня очень хорошая память.
– Тихо, – внезапно говорит Лекс и поворачивается в сторону. – Кто-то идёт.
Через минуту из-за угла и правда выруливает остальная часть моей команды. Токсин, Палей и Ильин.
– Секретничаете? – криво усмехается Палей. – Мы не к месту? Ну извините. – Он кладёт ладони на плечи Ильина и Токсина и разворачивает их обратно. – Пойдём. Нам тут не рады.
У меня остаётся пара секунд, чтобы принять решение. Клизма Шанкры. Людьми не разбрасываются. Тем более теми, кто уже признал во мне лидера.
– Стоять! – тихо говорю. – Парни, что вы думаете о «Братстве свободных»?
– Помешанные уроды, – кривится Токсин.
– Клоуны, – добавляет Палей.
– Не они клоуны, а ты дебил. Они террористы, которые хотят свергнуть власть аристократов. Но зачем ты спрашиваешь, Никита? – уточняет Ильин.
– Потому что я хочу объявить им войну. Вы со мной?
И я рассказываю парням почти всё, что случилось со мной в том подземелье. Про то, как выбрался оттуда, нагло вру, хотя понимает это, думаю, только Львов. Впрочем, на честном ответе он и не настаивает. Но я уверен: если бы сейчас я зарядил парням про богиню любви и портал к источнику рода Каменских, который почему-то мне так и не подчинился, парни покрутили бы пальцами у виска.
А со следующего дня мы решаем начать тренировки.
Да, в моём мире это магия, а здесь – дар. Но название не имеет значения. Общие схемы схожи. А потому мне есть, что дать парням. Вот только показывать наши тренировки всяким шпионам или даже другим аристо вовсе не хочется.
– Андрей Викторович, – останавливаю Зверевича после пробежки. – Нам хотелось бы потренироваться без любопытных взглядов. Можете посоветовать место?
– Могу посоветовать, куда вам пойти… курсант Каменский.
– И куда же?
– В бункер. Туда, где вы проходили испытания.
– Не могу, господин майор. Там видеокамеры.
– Тогда идите за мной. Все, – решает Зверевич.
И мы топаем за ним в офицерку.
– Вот, – достаёт он какую-то распечатку и протягивает мне. – Схема видеонаблюдения бункера. Мне почему-то кажется, что в третьем и седьмом залах камеры не работают.
– Не работают? – прищуриваюсь.
Пытаюсь вытащить из его пальцев бумажку, но майор держит её крепко.
– Сломались… Ну или вот-вот сломаются, – горестно вздыхает он. – Ведь сломаются же?
– Как только сломаются – мой отец обязательно поможет лагерю новой системой видеонаблюдения, – говорит Львов. – Он же известный меценат.
– Современная «Око кракена», кажется, неплоха, – задумчиво говорит майор, разглядывая потолок.
– Как раз такая система сейчас ставится в Тайной канцелярии, – кивает Львов. – Вы совершенно правы, система просто отличная.
А я второй рукой разжимаю пальцы майора и всё же вытаскиваю схему.
– Благодарю, господин майор.
– «Око кракена»… – слышу мечтательное в спину, когда мы с парнями выходим из кабинета.
⁂
Когда мы спускаемся в знакомый бункер, мне не приходится отдавать команды своим паукам, чтобы испортили камеры. Ильин просто щёлкает пальцами, пережигая контакты двух глазастых «вертушек». Думаю, мы правильно поняли намёк Зверевича.
Вот теперь можно расслабиться.
Для занятий мы выбрали седьмой зал. Сейчас, без иллюзий, это просто огромное полутёмное помещение. Зато в нём есть несколько каменных колонн, которые в случае чего можно использовать как укрытие. А посередине – здоровенная дыра диаметром метров в семь. Конечно, это не виртуальный полигон тренировочной башни Императорского училища, но тоже неплохо.
– А если я туда свалюсь? – Токсин заглядывает в колодец.
– Не помрёшь. – Кидаю туда завалявшуюся в кармане монету. Через пару секунд слышится плеск.
Какое-то время мы просто смотрим друг на друга. Потом я спрашиваю:
– Немножко теории?
– К хренам теорию! – ощеривается Палей. – У назаровских я видел очень интересный приёмчик. До того, как обернулся волком. И знаешь что, Камень?
– Ну?
– Мне очень хочется проверить его в деле!
И в лицо мне без предупреждения летит здоровенная сосулька. Не успеваю уклониться, потому что в ту же секунду она обрушивается у моих ног ведром тёплой воды.
– Дурила, – говорит Ильин. На его пальцах вспыхивают остаточные импульсы огненного плетения, которым он растопил заклинание Палея. – Не лезь, когда взрослые разговаривают. И дай послушать.
Палей не обращает на его слова внимания, и вторая сосулька – больше предыдущей – летит уже в Ильина. И…
…так же превращается в воду, не долетев.
– Дай угадаю… Третья будет ещё больше? – хмыкаю я и по роже Палея понимаю, что угадал.
– Дебил, – спокойно комментирует Львов. Он стоит у одной из колонн, опершись на неё спиной.
Токсин молча ржёт в сторонке. Уж он-то хорошо помнит мою теорию о связке силы, дальности и плотности.
– Чем она больше – тем медленнее, – наконец снисхожу я. – Потому Егор и смог её растопить.
– Тогда так! – Палей делает движение пальцами, и в меня летит целый рой мелких сосулек.
Который…
Да, тоже тает.
– Да что не так-то? – злится Палей.
– Уже неплохо, – киваю. – Разделение силы. Но ты разделил большую сосульку на несколько маленьких. Контроль неплохой, да. Но суть не поменялась, врубаешься? Это всё та же большая сосулька, просто выглядит иначе. Попробуй тот же уровень сил влить в одну маленькую сосульку. Это увеличит плотность и, соответственно, скорость.
Пару минут Палей изо всех сил «строгает» одинаковые сосульки. А потом без сил падает на пол.
– Не получается, – жалуется он в потолок.
– И не получится, – киваю. – Пока не соотнесёшь свои хотелки со своими возможностями. То есть с уровнем развития каналов. Думаю, это каждый из вас должен сделать: определиться с возможностями. Надо выяснить дальность базового боевого плетения в двух вариантах: максимальном размере и минимальном.
– Выясним, – уверенно кивает Ильин.
– А пока у меня для вас есть другая задача.
– Какая? – интересуется Львов.
– Крайт! Иди сюда! – зову я, и в дверях нарисовывается мой шерстистый красавец. – Вот такая вот. Попробуйте поймать, – хмыкаю я. И, глядя на кряхтящего Палея, добавляю: – Без тебя… волчара. Полежи пока и подумай, чем твой «приёмчик» отличался от того, который мы видели, сражаясь с назаровцами.
Глава 6
Следующие три дня мы вылезаем из бункера, только чтобы пожрать, заглянуть в душ и выспаться. Мой рассказ о том, что я видел в подземельях «Братства», изменил даже
