– Мне только что пришла в голову очень странная мысль, – сказала я.
– И какая же? – рассеянно поинтересовалась Маделин, рывшаяся в украшениях Бьянки.
– Придет день, когда все изменится. И здесь останется только одна из нас.
Даника присела возле меня:
– Знаю. Как, по-твоему, может, королева поэтому и стала такой злюкой? А что, если именно одиночество добавило ей стервозности?
– Но у нее всегда есть право выбора, – покачала головой Маделин. – Ведь она может пригласить кого-нибудь погостить. При желании позвать хоть целый дом гостей.
– Только если король не будет возражать, – заметила Даника.
– Верно, – согласилась Маделин. – А вот короля я вообще не понимаю. Он словно не от мира сего. Неужели принц Кларксон станет таким же?
– Нет, – улыбнувшись про себя, ответила я. – Принц сам по себе уже личность.
Все подозрительно притихли. Я подняла глаза и увидела на губах Даники ехидную ухмылку.
– Ну что еще?
– Похоже, дело плохо, – чуть ли не сочувственно ответила Даника.
– Что ты имеешь в виду?
– Ты влюблена в него. И даже если выяснится, например, что он мучает щенков для забавы, ты все равно продолжишь смотреть на него сквозь розовые очки.
Я невольно расправила плечи:
– Он вполне может жениться на мне. Тогда почему я не могу его полюбить?
Маделин хмыкнула, а Даника продолжила развивать свою мысль:
– Конечно можешь. Но ты ведешь себя так, будто уже давным-давно влюблена в него.
Покраснев, я невольно вспомнила о том, как в детстве стащила мелочь из маминого кошелька, чтобы купить марку с портретом принца. Более того, эта марка по-прежнему была со мной. Завернутая в плотную бумагу, она теперь служила закладкой для книг.
– Ну, я его уважаю. – Я сделала неловкую попытку оправдаться. – Ведь он как-никак принц.
– Нет, здесь нечто большее, чем просто уважение. Если понадобится, ты отдашь за него жизнь. – (Я промолчала.) – Действительно отдашь! Боже мой!
Я решительно поднялась с места:
– Ладно, пожалуй, схожу принесу платья. Я скоро вернусь.
Нет, подобная перспектива меня отнюдь не страшила. Если бы действительно пришлось выбирать между его жизнью и моей, то я наверняка выбрала бы первое. Ведь он принц, и его жизнь для страны бесценна. Более того, для меня она тоже была бесценной.
Пожав плечами, я отмахнулась от мрачных мыслей.
Да и вообще, все это из разряда нереальных гипотез.
Глава 7
Огни студии слепили глаза. А с учетом веса расшитого камнями платья, которое по настоянию служанок я надела на запись передачи «Вести столицы», этот час оказался для меня сплошным мучением.
Девушек интервьюировал новый ведущий. Поскольку нас, участниц Отбора, осталось еще довольно много, я надеялась, что до меня очередь не дойдет, и даже решила этому поспособствовать. Но если уж придется отвечать на вопросы, то можно утешиться хотя бы тем, что задавать их будет Гаврил Фадей.
Прежний ведущий «Вестей» Бартон Аллори подал в отставку в день оглашения новых кандидаток для участия в Отборе, разделив минуту славы со своим преемником. Выходец из респектабельной семьи Двоек, Гаврил Фадей в свои двадцать два года уже обладал яркой индивидуальностью, а потому был обречен стать любимцем публики. Конечно, уход Бартона меня расстроил, но не так сильно, как мог бы.
– Леди Пайпер, какова, на ваш взгляд, основная роль будущей принцессы? – спросил Гаврил, сверкнув такими идеальными зубами, что Маделин, не в силах сдержать восторга, пихнула меня в бок.
Пайпер наградила его победной улыбкой и вздохнула. Затем еще раз. Повисла томительная пауза.
Только сейчас я поняла, что в глубине души мы все безумно боялись именно этого сакраментального вопроса. Я покосилась на королеву, которая собиралась отбыть в аэропорт сразу после съемок. Она буквально сверлила Пайпер глазами, словно приказывая ей говорить в нарушение своего предыдущего приказа молчать.
Я бросила взгляд на монитор. На лице Пайпер был написан такой страх, что было больно смотреть на нее.
– Пайпер? – прошептала сидевшая рядом с ней Пеша.
Но та только покачала головой.
Судя по глазам Гаврила, он судорожно искал способ спасти ситуацию, спасти бедняжку Пайпер. Будь на его месте Бартон, он бы с легкостью нашел выход, но у Гаврила не было опыта.
Я подняла руку, и Гаврил наградил меня благодарным взглядом.
– Мы так долго обсуждали этот вопрос на днях, что, как мне кажется, Пайпер не знает, с чего начать. – Я рассмеялась, и девушки последовали моему примеру. – Так вот, мы пришли к единодушному мнению, что наш главный приоритет – это принц. Служить ему – значит служить Иллеа. Возможно, некоторые сочтут такое определение странным, но если мы будем честно делать свою работу, это наверняка поможет принцу еще лучше выполнять свою.
– Хорошо сказано, леди Эмберли, – улыбнулся Гаврил и сразу перешел к другому вопросу.
Я боялась поднять глаза на королеву. Более того, я уже с трудом сидела, поскольку у меня снова разыгралась мигрень. Может, приступы головной боли вызваны стрессом? Но почему иногда они возникают без видимых причин?
Убедившись, что камеры направлены в другую сторону, я позволила себе осторожно потереть виски. Ладно, зато мои пальцы стали мягче. Хоть какое-то утешение. Ужасно хотелось подпереть голову рукой, но это оказалось невозможно. И не потому, что я боялась нарушить этикет. Просто платье не позволяло мне согнуться.
Я снова заставила себя выпрямиться и нормализовать дыхание. Боль усиливалась, но я старалась не обращать внимания. Я уже научилась справляться с приступами дурноты, причем в худших условиях. Пустяки, уговаривала я себя. Ведь мне ничего не надо делать. Только сидеть.
Вопросы, казалось, никогда не закончатся, хотя Гаврил успел пообщаться далеко не со всеми девушками. И вот, слава богу, камеры наконец перестали жужжать. И тут я, к своему ужасу, поняла, что это еще далеко не все. Я могла вернуться в свою комнату только после обеда, который обычно продолжался не меньше часа.
– Ты в порядке? – встревожилась Маделин.
– Возможно, немного устала, – кивнула я.
Рядом послышался взрыв смеха, и мы, не сговариваясь, оглянулись. Принц Кларксон болтал с девушками, сидевшими в переднем ряду.
– Мне нравится, как у него сегодня зачесаны волосы, – заметила Маделин.
Принц знáком остановил дам, с которыми общался, и, не сводя с меня глаз, стал огибать толпу. Когда он подошел, я присела в реверансе и, вставая, неожиданно почувствовала на спине его руку. Он развернул меня лицом к себе, подальше от любопытных взглядов.
