Он посмотрел на меня чуть ли не с жалостью:
– Меня даже умиляет, что вы искренне верите, будто этого достаточно для счастья.
Глава 5
Я еще ни разу в жизни не проходила медосмотр. Но если я действительно стану принцессой, то медосмотры станут для меня обычным делом. Какой ужас!
Доктор Мишн оказался очень добрым и терпеливым, и тем не менее было крайне неловко обнажаться перед посторонним мужчиной. Он взял у меня кровь на анализ, сделал рентген всего, чего только можно, и прощупал с головы до пят. Этой ночью я, естественно, очень плохо спала, что только усугубило неприятные ощущения от осмотра. Принц Кларксон проводил меня вчера до дверей моей комнаты и на прощание поцеловал руку. И вот, раздираемая противоречивыми чувствами: радостным возбуждением в связи с поцелуем и тревогами по поводу угнетенного состояния духа принца, – я практически не сомкнула глаз.
В Женский зал я вошла, терзаемая страхами, что придется посмотреть в глаза королеве Эбби. Я опасалась увидеть у нее синяки или следы драки. С другой стороны, очень может быть, что именно она побила короля. Этого я не знала, да и не хотела знать.
Более того, я решительно не желала, чтобы о вчерашнем случае узнал кто-нибудь еще.
Королевы в зале не было, а потому я со спокойной душой направилась к своим новым подругам – Маделин и Бьянке.
– Привет, Эмберли. Где ты пропадала все утро? – поинтересовалась Бьянка.
– Тебе опять было нехорошо? – встревожилась Маделин.
– Да. Но сейчас мне уже гораздо лучше. – Я не знала, надо ли скрывать тот факт, что я ходила на медосмотр, и поэтому решила ответить уклончиво.
– Отлично. Но ты пропустила самое интересное! – заговорщицким тоном зашептала Маделин. – Ходят слухи, что прошлой ночью Тиа переспала с Кларксоном.
У меня оборвалось сердце.
– Что?!
– Ты только посмотри на нее. – Бьянка оглянулась на Тиа, сидевшую с Пешей и Марси у окна. – Глянь, сияет точно блин масленый.
– Но это же против правил! – возмутилась я. – И совершенно незаконно.
– Тоже мне проблема! – прошептала Бьянка. – Вот ты смогла бы отшить принца?
Я вспомнила, как он смотрел на меня вчера вечером, как его нервные пальцы чертили круги на столе. Бьянка была права. Я наверняка не сказала бы «нет».
– Так это действительно правда? Или досужие домыслы?
Ведь часть ночи принц был со мной. Но, как ни крути, не всю ночь. Так что до завтрака у него оставалась еще куча времени.
– И она явно темнит, – пожаловалась Маделин.
– Ну, это действительно не наше дело. – Я собрала разбросанные по столу игральные карты и принялась тасовать колоду.
Бьянка с громким вздохом откинулась на спинку кресла, а Маделин накрыла мою руку своей:
– Нет, это как раз наше дело, поскольку полностью меняет правила игры.
– Но это вовсе не игра, – нахмурилась я. – По крайней мере, для меня.
Маделин открыла было рот, чтобы возразить, но тут дверь неожиданно распахнулась и на пороге появилась королева Эбби. Королева буквально кипела от ярости.
Если у нее где-то и был синяк, то она отлично его замаскировала.
– Которая из вас Тиа? – гневно спросила она. Взгляды всех присутствующих обратились к окну, возле которого, оцепенев, сидела смертельно побледневшая Тиа. – Ну?
Тиа медленно подняла руку, и королева, глядя на девушку, как удав на кролика, прошествовала к своей жертве. Я надеялась, что королева не станет устраивать бедняжке выволочку на людях и выведет девушку из комнаты. Но, к сожалению, это не входило в планы королевы Эбби.
– Ты спала с моим сыном? – прямо в лоб спросила она.
– Ваше величество, это грязные наветы. – Голос Тиа походил скорее на комариный писк, но в комнате вдруг стало так тихо, что я слышала тяжелое дыхание Маделин.
– Которые ты вовремя не пресекла!
Тиа запнулась, судорожно выбирая правильный ответ.
– Если не реагировать на слухи, то рано или поздно они сходят на нет. А вот яростное отрицание всегда служит доказательством вины.
– Так ты отрицаешь или нет?
Все. Ловушка захлопнулась.
– Нет, моя королева.
Не думаю, что сейчас имело хоть какое-то значение, говорила Тиа правду или лгала. Судьба девушки была предрешена еще до того, как она открыла рот.
Королева Эбби схватила ее за волосы и поволокла к дверям:
– Ты уезжаешь прямо сейчас.
Тиа взвыла от боли:
– Ваше величество, лишь принц Кларксон имеет право меня выгнать. Таковы правила.
– Но только не для шлюх! – парировала королева. Тиа поскользнулась, и королева практически удержала ее на весу за волосы, а затем пинком вышвырнула в коридор. – УБИРАЙСЯ! ОТСЮДА!
Захлопнув дверь, она повернулась к нам и окинула каждую из нас пристальным взглядом, чтобы показать, кто в доме хозяин.
– А теперь, с вашего позволения, я хочу внести ясность, – тихо начала королева, проходя мимо девушек, явно перепуганных таким поворотом событий, но в глубине души довольных торжеством справедливости. – Если кто-нибудь из вас, потаскушек, вообразил себе, что может вот так запросто войти в мой дом и забрать мою корону, то даже и не мечтайте. – Она остановилась возле стоявшей у стены компании девушек. – И если вы думаете, что можете вести себя как подзаборная шваль и в результате взойти на престол, то жестоко ошибаетесь. – Королева ткнула пальцем прямо в лицо Пайпер. – Я этого не допущу! – (Бедняжка Пайпер стукнулась головой о стенку, но побоялась показать, как ей больно.) – Я королева. Любимая народом. И если вы хотите выйти замуж за моего сына и жить в моем доме, то будете делать все, как я говорю. Вы будете послушными. Благовоспитанными. И молчаливыми. – Она прошла между столами и остановилась перед тем, за которым сидели мы с Бьянкой и Маделин. – С этой минуты ваша единственная работа – появляться на людях, вести себя как подобает леди, сидеть и улыбаться.
Когда она закончила речь, наши глаза встретились, и я, решив, как последняя дура, что это приказ, улыбнулась. Но королева была явно не в том настроении, чтобы шутить. Она размахнулась и пощечиной стерла улыбку с моего лица.
Я со стоном повалилась на стол, не осмеливаясь пошевелиться.
– Даю вам десять минут, чтобы убраться отсюда. Есть вы будете сегодня у себя. И чтобы сидеть тихо и носу оттуда не показывать.
Услышав, как хлопнула дверь, я на всякий случай спросила:
– Она ушла?
– Да. Ты в порядке? – Маделин присела возле меня.
– У меня такое чувство, будто содрана кожа на лице. – Я с трудом выпрямилась, и пульсирующая боль пронзила тело.
