Так или иначе, это твоя семья, и другой у тебя нет. Кучка фермеров и несколько правонарушителей. А потому оставайся прекрасной, любящей девушкой, которую мы все знаем, и принц падет к твоим ногам, наплевав на классовые различия.
Мы тебя любим. Пиши мне. Я скучаю по звуку твоего голоса. Когда ты рядом, то жизнь начинает казаться лучше, жаль только, что я поняла это лишь после твоего отъезда.
А теперь до свидания, принцесса Эмберли. И когда получишь корону, постарайся не забывать о нас, маленьких людях.
Глава 4
Марта расчесывала мои спутанные волосы. Они были настолько густыми, что, даже подстриженные до лопаток, плохо слушались расчески. Я втайне надеялась, что у Марты хватит терпения. Ведь если закрыть глаза и затаить дыхание, можно было представить, что я дома и меня причесывает Адель.
Неожиданно стук в дверь нарушил мои окутанные серой дымкой грезы о доме и маме, вечно мурлычущей песенки под неумолчный шум грузовиков.
Открывшая дверь Синдли присела в низком реверансе:
– Ваше высочество.
Вскочив со стула, я поспешно прикрыла руками грудь под тонкой ночной рубашкой.
– Марта, – трагическим шепотом позвала я служанку. – Халат, пожалуйста.
Марта бросилась за халатом, а я повернулась к принцу Кларксону:
– Ваше высочество. Как это великодушно с вашей стороны почтить меня своим вниманием. – Сделав реверанс, я снова скрестила руки на груди.
– Я лишь хотел узнать, не составите ли вы мне компанию за поздним десертом.
Свидание? Он пришел пригласить меня на свидание?
А я в ночной рубашке, без косметики, с всклокоченной головой.
– Э-э-э… А можно мне переодеться?
Я торопливо накинула принесенный Мартой халат.
– Нет, вы и так отлично выглядите. – Он уверенно прошел в комнату, словно был тут хозяином. Что, впрочем, соответствовало действительности.
Эмон и Синдли выскользнули за дверь. Я молча кивнула Марте, и та последовала за ними.
– А вам удобно в этой комнате? – спросил Кларксон. – По-моему, она слишком маленькая. – Он подошел к окну. – И отсюда мало что можно увидеть.
– Но мне нравится слушать звук фонтана. А когда кто-то подъезжает, я слышу, как хрустит под колесами гравий. Да и вообще, я привыкла к шуму.
– К какому шуму? – удивился он.
– К музыке из репродуктора. До приезда сюда я искренне считала, что так везде. И к шуму моторов грузовиков и мотоциклов. Ой, а еще к лаю собак.
– Ну прямо-таки колыбельная, – усмехнулся он. – Вы готовы?
Я начала судорожно озираться в поисках тапочек. Обнаружив тапки возле кровати, я поспешно сунула в них ноги.
– Да.
Он размашисто зашагал к двери и, остановившись на пороге, протянул мне руку. Спрятав улыбку, я присоединилась к нему.
Принц явно был не любитель фамильярных прикосновений. Я уже успела заметить, что он всегда ходил быстрым шагом, заложив руки за спину. Даже сейчас, когда мы шли по дворцовым коридорам, он опять торопился.
Я вспомнила, как он не хотел отдавать письмо, явно желая меня подразнить. Да и вообще, сам факт, что он снова рядом со мной, вызывал в душе сладостное волнение.
– А куда мы идем?
– На третьем этаже есть уютная гостиная. С чудесным видом из окна на сад.
– Вы любите сады?
– Скажем так, я люблю на них смотреть.
Я рассмеялась, но он, оказывается, и не думал шутить.
Мы подошли к распахнутым дверям. И на меня вдруг повеяло свежим воздухом. В комнате горели свечи, остальное освещение было выключено. От радостного волнения мое сердце забилось сильнее. Пришлось прижать руку к груди, чтобы проверить, на месте ли оно.
Огромные окна были открыты, легкие занавески трепетали на ветру. Перед центральным окном я увидела маленький стол с цветочной композицией в центре, два стула, а рядом – сервировочный столик с восемью видами различных десертов.
– Дамы вперед! – Принц показал на сервировочный столик.
Не в силах сдержать улыбку, я подошла поближе. Мы были одни. Он явно приготовил мне сюрприз. Боже, мои самые смелые девичьи мечты воплощались в жизнь!
Я попыталась сосредоточиться на приготовленном угощении. Ага, шоколадные конфеты, но все разной формы, и я не могла определить, что там внутри. Крошечные пирожные со взбитыми сливками и лимонным запахом. И обсыпанные чем-то непонятным пышные булочки.
– Даже не знаю, что и выбрать, – призналась я.
– Ну и не надо.
Принц положил на тарелку все виды десерта. Поставил тарелку на стол и отодвинул стул. Я села и стала ждать, пока он наполнит свою тарелку. Когда он закончил, я с трудом удержалась от смеха.
– А не маловато ли будет? – спросила я.
– Люблю клубничные пирожные. – Похоже, он решил не мелочиться, взяв себе сразу пять. – Итак, вы Четверка. А чем же вы занимаетесь? – Он отковырял вилкой кусочек и принялся задумчиво жевать.
– Сельским хозяйством, – крутя в руках конфетку, ответила я.
– Значит, у вас своя ферма?
– Типа того. – (Принц отложил вилку и пристально на меня посмотрел.) – Мой дедушка владел кофейной плантацией. Но он оставил ее в наследство старшему сыну, моему дяде. Поэтому теперь папа, мама, я, мои сестры и брат работаем на него, – призналась я.
Кларксон на секунду притих.
– И чем… конкретно вы занимаетесь? – наконец поинтересовался он.
Уронив конфету на тарелку, я сложила руки на коленях.
– В основном собираю кофейные плоды. И помогаю обжаривать их на фабрике. – (Он молчал.) – Я привыкла к уединенной жизни в горах, то есть на плантации. Но теперь туда проложили множество дорог. Что облегчает транспортировку продукции, но вносит свой вклад в загрязнение воздуха. Моя семья живет…
– Довольно! – остановил меня принц.
Я грустно потупилась. Да, вот так я зарабатываю на жизнь. И тут уж ничего не попишешь.
– Вы Четверка, но выполняете работу, которую положено делать Семеркам, да? – тихо спросил он, и я уныло кивнула. – А вы рассказывали об этом кому-нибудь еще?
Я вспомнила свои разговоры с другими девушками. Обычно я больше слушала, чем говорила. Я рассказывала о своих сестрах и брате, с удовольствием обсуждала телешоу, которые смотрели другие, но не затрагивала тему своей работы.
– Нет, я так не думаю.
Он задумчиво уставился в потолок, а затем снова перевел на меня взгляд:
– Вы никогда и никому не должны рассказывать, чем занимаетесь. Если кто-нибудь спросит, отвечайте, что ваша семья владеет кофейной плантацией и вы помогаете ею управлять. Говорите уклончиво, только, ради бога, не вздумайте упомянуть, что занимаетесь тяжелым ручным трудом! Вам понятно?
