Она удивилась, слезла с лошади и, взяв Жемчужину под уздцы, повела ее рядом с собой. Приблизившись к дому, Элизабет увидела какого-то мужчину, который между одичавшими кустами роз рубил дрова. Он стоял спиной к ней, и его распахнутая рубашка трепетала на ветру. Темные волосы были связаны пучком на затылке, а рукава были закатаны выше локтей. Между лопатками ткань его рубашки потемнела от пота, и, когда он, в последний раз взмахнув топором, чуть-чуть повернулся в сторону, чтобы поставить новое полено на деревянный пенек, она увидела, что его лицо тоже было залито потом.
У нее вырвался испуганный вскрик, когда она узнала его.
Это был капитан Дункан Хайнес! На какое-то мгновение Элизабет показалось, что она сошла с ума и что это его фантом, вызванный ею самой из-за собственных глупых мыслей. Однако он услышал ее и резко повернулся, обескураженный не меньше, чем она. С удивленной улыбкой на лице Дункан медленно подошел к ней. Топор он небрежно держал в руке, а другой рукой взял край своей рубашки и вытер лицо. Он коротко поклонился ей, нисколько не смущаясь тем, что его рубашка была распахнута настолько широко, что полностью открывала грудь и живот.
– Леди Элизабет!
– Приветствую вас, мастер Хайнес, – заикаясь, пролепетала она.
Ее сердце внезапно забилось так сильно, что она почувствовала его частое биение в горле. Он показался ей еще выше ростом и шире в плечах, чем в ее воспоминаниях. Мужчина приветливо произнес:
– Чем я обязан чести вашего визита?
Элизабет старалась не смотреть на его широкую грудь и на рельефную мускулатуру живота. Его тело было таким же темно-коричневым от загара, как и лицо, которое из-за бороды казалось еще темнее. Белизна его блестящих зубов очень резко выделялась на фоне загорелого лица. Она глубоко вздохнула и сосредоточилась, лихорадочно пытаясь найти подходящий ответ и надеясь, что ее волнение останется незаметным.
– Визитом это назвать нельзя, поскольку я даже не знала, что вы пребываете здесь. Во время моих конных прогулок я часто бывала в этих местах, однако до сих пор думала, что тут никто не живет. Мой отец ничего не говорил мне о том, что он опять сдал этот дом в аренду.
– Я не снимал этот дом. Если подходить к этому вопросу строго, то я нахожусь здесь без всякого разрешения.
– А почему? – удивленно спросила она.
– В этом коттедже раньше жила моя семья. Этот дом моих родителей.
– Действительно? – Элизабет недоверчиво покачала головой. – Как тесен мир! – Она улыбнулась, все еще немного дрожа и стараясь привести в порядок свои смятенные чувства.
– Значит, вы хотели посетить этот дом только ради воспоминаний? Я убеждена, что мой отец ничего не имеет против.
– Ну, на вашем месте я бы не был так уверен в этом.
Она удивленно взглянула на него:
– Что вы имеете в виду?
Он посмотрел на нее в упор и холодно произнес:
– Ваш отец когда-то приказал выгнать отсюда моих родителей.
– А зачем ему это было нужно?
– По той самой причине, по которой раньше многие семьи теряли свой дом, – они не могли заплатить за аренду. Тогда были плохие времена. Несколько лет подряд случались неурожаи, у людей нечего было есть. И не было денег. Мой отец был всего лишь простым рыбаком, который зависел от того, купит ли кто-нибудь у него улов или нет. Мои мать и бабушка выращивали овощи и фрукты для жителей деревни, однако и их никто не мог купить, хотя люди страдали от голода. Ни у кого не было ни единого пенни. И все же, несмотря на это, за аренду, конечно, нужно было платить. Сначала у нас отобрали нашего старого коня, затем – повозку, а позже – инструменты для полевых работ. Когда этого тоже стало недостаточно, у нас конфисковали съестные припасы, которые мы берегли на зиму. И в конце концов мы остались без крыши над головой. Однажды здесь появился надзиратель вашего отца в сопровождении вооруженных людей, которые выгнали нас отсюда ударами палок. Моя бабушка попыталась сопротивляться одному из них, и ее избили так сильно, что она через три дня умерла от побоев.
Элизабет была в шоке. Однако затем она решительно покачала головой:
– Мой отец никогда бы не допустил этого! Он всегда хорошо обращается со своими арендаторами! К тому же в то время Рейли-Манор со всеми сдаваемыми в аренду дворами принадлежал еще моему деду.
– Который тогда находился на войне и передал управление вашему отцу, – невозмутимо сказал Дункан.
– Я не потерплю, чтобы вы так говорили о моем отце! – сурово произнесла Элизабет.
– Тогда я, пожалуй, буду лучше молчать. – Дункан пожал плечами и отвернулся, чтобы опять заняться своими дровами.
Она рассердилась, возмущенная тем, что он просто взял и повернулся к ней спиной.
– Подождите! – приказным тоном воскликнула Элизабет и, когда он не остановился, пошла вслед за ним, мысленно ругая его за неотесанное поведение.
Но Дункан, не обращая на нее внимания, поставил на чурбан полено и расколол его топором. Потом еще и еще. Он колол дрова совершенно спокойно, как будто рядом никого не было. Щепки летели вверх и даже падали на ее накидку и волосы, но ему до этого не было никакого дела.
– А что произошло после смерти вашей бабушки? – решила не отступать Элизабет.
– Нечто намного худшее.
– Что именно?
Он ничего не ответил, и это еще больше вывело девушку из себя.
– Почему вы молчите? – настойчиво допытывалась она. – Даже если вы ничего не скажете мне, я могу спросить у моего отца. Он, конечно, знает…
– Можете не сомневаться, – сказал Дункан.
– Значит, вы точно так же могли бы сказать об этом сами!
– Должен признать, что я допустил ошибку. Не стоило говорить об этом, как и не нужно было приходить сюда.
– Я катаюсь здесь верхом уже несколько лет!
– Я имею в виду не вас. Просто забудьте все, что я наговорил. Все это древние истории, и никому не будет пользы, если снова оживить их. Я очень прошу вас, оставьте их в покое.
Элизабет пришлось взять себя в руки, чтобы не обрушить на него град других вопросов. Ей очень хотелось узнать, как получилось, что его семью выгнали отсюда, и какой поворот в его жизни произошел после этого. Она была убеждена, что для всего происшедшего имеется убедительное объяснение. Без сомнений, только какой-нибудь трагический поворот и недоразумения были причиной того, что бабушка Дункана Хайнеса умерла таким страшным образом. Впрочем, что бы там ни случилось, а она, Элизабет, разузнает все.
Дункан взмахнул топором, разрубил последнее полено и бросил дрова к остальным в одну кучу. Затем оценивающе посмотрел на результат своей работы.
– Мне кажется, этого хватит. – Он недовольно скривил лицо. – Собственно говоря, это глупо, что я стою здесь и рублю дрова, потому что времени для того, чтобы протопить дом, у меня нет. Я просто хотел посмотреть, будет ли еще топиться камин, понимаете? Когда-то мой отец собственноручно сложил камин и трубу из камня. – Он указал на каменную трубу, которая возвышалась над полуразрушенной старой крышей из дранки.
