Дункан взмахнул топором, разрубил последнее полено и бросил дрова к остальным в одну кучу. Затем оценивающе посмотрел на результат своей работы.
– Мне кажется, этого хватит. – Он недовольно скривил лицо. – Собственно говоря, это глупо, что я стою здесь и рублю дрова, потому что времени для того, чтобы протопить дом, у меня нет. Я просто хотел посмотреть, будет ли еще топиться камин, понимаете? Когда-то мой отец собственноручно сложил камин и трубу из камня. – Он указал на каменную трубу, которая возвышалась над полуразрушенной старой крышей из дранки.
– Время не смогло ничего сделать с ним, я всего лишь достал из трубы пару птичьих гнезд. Тяга все еще безукоризненная, но, естественно, остальная часть дома уже ни на что не годится.
Он поднял с земли чехол для топора и аккуратно вложил туда топор. И только теперь Элизабет увидела, что это был не какой-нибудь простой инструмент. Блестящее, остро отточенное лезвие и изящная отполированная ручка скорее делали его похожим на какое-то оружие, чем на инструмент ремесленника. И точно так, как оружие, Дункан засунул этот топор за пояс, затем заправил рубашку в брюки, а сверху надел камзол, который он до того повесил на старую яблоню.
Элизабет невольно спросила себя, сколько ему может быть лет. Жизнь оставила первые следы на его лице. Оно было выдублено не только ветром и погодой – на нем отразилось также и то, что он успел пережить, как хорошее, так и плохое. В уголках его глаз лучились морщинки, которые могли образоваться от смеха и от яркого солнечного света, а вокруг его рта и у основания носа выделялись более глубокие бороздки, которые при легком образе жизни, конечно, не были бы такими заметными. Это было открытое лицо, с дерзко выдававшимся носом, резко очерченным подбородком и чистым широким лбом. Как и вся фигура, лицо мужчины свидетельствовало о его жажде действий и силе. От него исходило некое притяжение, порождавшее вполне определенное желание, – хотелось, чтобы этот человек стал твоим другом. Хотя бы ради того, чтобы не иметь в его лице врага.
Все это время он молча смотрел на Элизабет, которая не сводила с него пристального взгляда.
– А вы скоро отправляетесь в путешествие, не так ли? – неожиданно спросил Дункан.
Она растерянно кивнула.
– Послезавтра свадьба. А на следующий день мы на корабле отправимся на Барбадос. Наши морские сундуки уже упакованы.
– Мы? Вы имеете в виду себя и Данморов?
– Да, конечно, и, кроме того, Фелисити. Она – моя кузина второй степени родства, которая уже два года живет у нас в качестве моей личной служанки и подружки. Вся ее семья погибла в бурях гражданской войны, а ее дом сожгли. Она согласна уехать со мной, и я очень этому рада.
Элизабет умолчала о тех ужасах, которые пришлось пережить Фелисити и ее семье при нападении шотландских мародеров. Война потребовала страшных жертв с обеих сторон и оставила после себя неистребимую ненависть и вражду. Фелисити всем сердцем любила виконта, однако, в отличие от него, радовалась казни короля, потому что считала, что он несет ответственность за потерю ее семьи и дома. То, что она воспринимала как необходимость, для Джеймса Рейли означало жалкий конец всего того, за что он боролся. Фелисити была благодарна виконту за возможность повернуться спиной к этой дилемме и за разрешение сопровождать Элизабет.
– Конечно, вы рады, ведь вам не придется отправляться в путешествие без человека, которому можно доверять.
– И Жемчужина поедет со мной, – вырвалось у Элизабет, и девушка, невольно покраснев, добавила: – Ах… это не человек. Речь идет о моей лошади.
На лице Дункана промелькнула улыбка, которая сразу же превратилась в широкую ухмылку. На его правой щеке появилась глубокая ямочка.
– Вот эта маленькая красавица? – Он подошел к Жемчужине и потрепал ее по холке. В ответ кобыла тихо фыркнула и потянулась головой к его руке, словно желая, чтобы он еще ее почесал.
– Будем надеяться, что она хорошо перенесет путешествие, – сказала Элизабет. – Такое плавание через океан – это не прогулка. Ни для людей, ни тем более для животных.
Он повернулся к девушке и спросил:
– Какой корабль доставит вас на Барбадос?
– «Эйндховен». – Элизабет глубоко вздохнула, потому что вдруг стала нервничать, когда он очутился так близко возле нее.
Она уловила запах его тела, свежего пота, легкий аромат сандалового дерева и чего-то иного, незнакомого, что смущало ее. Это ощущение было подобно тому, которое уже вызвало у нее беспокойство во время их первой встречи, только теперь оно было намного сильнее. И снова она почувствовала, как сильно забилось у нее сердце.
– «Эйндховен» – это голландский фрахтовый корабль, на котором добрались сюда Данморы, – быстро сказала она. – А капитана зовут…
– Вандемеер. Никлас Вандемеер.
– Вы его знаете?
– Конечно, мы с ним добрые друзья. Можно сказать, что Антильские острова являются своего рода деревней, а капитаны торговых кораблей ходят в море чаще всего под голландским флагом. И потому все друг друга знают и общаются, по крайней мере те из них, которым удалось остаться на плаву, несмотря на штормы, пиратов и войны.
– Такие плавания в открытом море, наверное, очень опасны? – спросила Элизабет. Девушка уже многое слышала об опасностях морских путешествий. К тому же она прочитала немало книг с описаниями приключений на морях, в которых рассказывалось о яростных ветрах и высоких, как башня, волнах, о потонувших кораблях, нагруженных золотом, о кровожадных корсарах и бунтующих матросах.
– В любом случае они опаснее, чем путешествие по суше, – сказал Дункан. – Однако в настоящее время вероятность прибытия намного выше, чем вероятность остаться в море. – В его глазах мелькнула насмешка.
– Вы имеете в виду, что мне не стоит беспокоиться?
Лицо Дункана приобрело деловое выражение.
– Это зависит от того, о чем беспокоиться. Естественно, не о том, что корабль сойдет с курса. Никлас – великолепный капитан и один из самых лучших навигаторов, с которыми я знаком. Он знает этот маршрут, как никто другой. В отличие от других штурманов, которые иногда умудрялись проходить мимо цели в ста милях от нее, поскольку не умели правильно обращаться с квадрантом.
– А что такое квадрант?
– Это навигационный прибор. Пусть вам больше расскажет Никлас, когда вы будете на борту. Он, конечно, с удовольствием его покажет и объяснит, что это такое.
– Я определенно так и сделаю, – согласилась Элизабет, одолеваемая возрастающим любопытством. Она так мало знала о мореплавании, хотя прочитала все книги, которые ей удалось раздобыть за те несколько недель, которые прошли со времени прибытия Данморов. Она забрасывала Роберта вопросами и просила рассказать ей побольше о морских путешествиях, однако тот знал не особенно много.
