Я мог бы включить его и устроить кибератаку, пока она спит. Мог бы создать и разослать компрометирующие материалы, сделать так, чтобы её выгнали из ФБР, или заставить признаться в самых страшных грехах.
Я могу уничтожить её бесчисленными способами.
Но не буду.
И не потому, что она этого не заслуживает.
«А потому что она мне нужна».
Снова щёлкаю зажигалкой. Пламя бросает раскалённые отблески на её лицо. Я так долго наблюдал за ней, что должен был выучить её черты наизусть. Но нет. Каждый раз, когда смотрю на Александру, вижу что-то, чего не замечал раньше.
Помимо резких слов и решимости, с которой она взялась за расследование дела Рулза, в ней есть что-то эфемерное (прим. пер.: Эфемерность — обманчивость, мимолётность, недолговечность). Что-то свежее и нежное.
Словно весенний день.
Я вздёргиваю подбородок, раздражённый и в то же время очарованный своим размышлением. Пламя зажигалки колышется в ночи, освещая её. Я захлопываю крышку, услышав её бормотание. Простыня, покрывающая её тело, приподнимается, когда она выгибает спину.
Видно, что её учили драться. Несмотря на стройность, её мышцы в тонусе, и она чутко реагирует на происходящее. Интересно, что будет, если она перестанет считать меня плодом своего воображения и решит дотянуться до меня?
На протяжении многих лет я усердно и постоянно тренировался. Моё тело хорошо развито и превосходит все ожидания. Если она попытается напасть на меня, уверен, что смогу повалить её на пол. Под своё тело.
Похотливая улыбка кривит мои губы. По коже пробегает дрожь, по крайней мере до тех пор, пока её не прогоняет разум. Прикосновение к Александре не входило в планы.
И всё же я чувствую, что это произойдёт.
«Скоро».
ГЛАВА 8
АЛЕКСАНДРА
Есть два типа кошмаров: те, что забываешь, проснувшись, и те, что к тебе прилипают.
Когда на следующей неделе направляюсь в офис, приняв душ и проглотив очередную таблетку аспирина, я не могу удержаться от того, чтобы не помассировать виски и не задаться вопросом, — меня когда-нибудь покинет ощущение, что за мной следят или что кто-то вломился в мой дом.
Знаю, что это не так, потому как, обнаружив асфодели у своей двери, я установила камеры по всей квартире и взяла за правило проверять записи каждый вечер по возвращении домой.
Однако две ночи назад произошло нечто необычное.
Я не просто почувствовала, что за мной наблюдают.
Я увидела, что кто-то сидит в кресле у моей кровати.
У меня в спальне.
И не только это. Когда я проснулась и села на его место, то почувствовала своеобразный аромат.
Сладкий и очень насыщенный.
Стойкий.
Двери лифта открываются. Я на автомате продвигаюсь вперёд, чувствуя себя глупо. Аид никогда бы не рискнул войти в дом федерального агента. А если бы и рискнул, то установленные мной камеры запечатлели бы его — но этого не произошло.
Я сажусь за свой стол и включаю компьютер. Грейсон уже пришёл. Его лицо мрачное и усталое, словно у него тоже выдалась беспокойная ночь. Меня это не удивляет. Наверное, ему нелегко посещать могилу своего коллеги, зная, что убийца до сих пор на свободе.
Желание помочь ему добиться справедливости очень сильно, и побуждает меня взяться за работу. Я проверяю электронную почту, изменения по делу, которые Грейсон разместил в общем файле. И уже собираюсь попросить ответ на запрос о предоставлении документов, который отправила на прошлой неделе, когда кто-то касается моей руки.
Это Ник. Он указывает в сторону лифта, где я вижу Томаса Брауна. Его пальто аккуратно перекинуто через руку, а по лицу можно понять, что мужчина предпочёл бы быть где угодно, только не здесь.
— Он сказал, что хочет поговорить с тобой.
— Оу, конечно.
Вытираю руки о джинсы и собираюсь с мыслями. Подхожу к Брауну с улыбкой на лице, хотя — если честно, — его присутствие кажется мне немного пугающим.
— Рада снова видеть, мистер Браун. Не ожидала Вашего визита.
Он переводит взгляд на мою руку, которую протягиваю ему. Смотрит на неё с минуту, не зная, пожимать или нет. Наконец, он поправляет очки, сползшие на нос, и смущённо улыбается.
— Томас. Просто Томас, пожалуйста.
Тёмные круги под глазами, растрёпанные волосы и помятая рубашка указывают на то, что видела и на лице Грейсона: бессонная ночь, наполненная мыслями.
И у меня не одной идеи, что их вызвало.
Я подхожу к своему столу. Приглашаю Томаса сесть, но он поджимает губы в знак неодобрения.
— Не могли бы мы найти более уединённое место?
Я перевожу взгляд на Грейсона, который быстро понимает мою просьбу и кивает. Его пальцы скользят по клавиатуре, набирая текст. На экране моего компьютера открывается чат, в котором мы с ним общаемся, и я могу прочитать сообщение.
У нас есть свободный кабинет.
Я запоминаю расположение кабинета, который указал в чате Грейсон, и следую туда по коридору; Томас идёт за мной. Это кабинет бывшего коллеги, который недавно вышел на пенсию. Шкафы с документами ещё не освободили, но стулья расставлены, а на столе нет ничего, кроме пары ручек и блокнота.
Прежде чем сесть за стол, Томас поправляет ручки, чтобы они лежали аккуратной линией. Я заметила, он сделал то же самое, когда я была у него в кабинете, в Rules Corporation. Это явный признак обсессивно-компульсивного расстройства (прим.пер.: Обсессивно-компульсивное расстройство — Психическое расстройство, проявляющееся в непроизвольно возникающих навязчивых, мешающих или пугающих мыслях, а также в том, что человек постоянно и безуспешно пытается избавиться от вызванной этими мыслями тревоги с помощью столь же навязчивых и утомительных действий).
Почему-то я не удивлена.
Помощник Рулза обладает острым и блестящим умом. Он окончил обучение досрочно и с самыми высокими оценками. В двадцать с небольшим лет он создал программу, которая легла в основу протоколов безопасности Rules Corporation и сделал её популярной на интерактивном рынке. Не удовлетворившись результатом, он потратил следующие годы на её доработку. У Томаса было множество возможностей увидеть признание своей работы, но его это не волновало. В отличие от Рулза, который продолжал появляться на вечеринках, ужинах и конференциях, он не стремился находиться в центре внимания.
До сих пор.
Я склоняю голову на бок и с подозрением смотрю на него. Мужчина опускает глаза, словно пытаясь избежать моего взгляда. Несколько каштановых локонов прилипли к его лбу из-за пота.
Когда я впервые увидела его, то подумала, что он моложе меня. Но на самом деле он старше. Чем дольше наблюдаю за ним, тем больше замечаю деталей, на которые раньше не обращала внимания. У него широкие плечи, суровые черты лица. А за массивной чёрной оправой очков его глаза таят в себе столько оттенков зелёного, что это заставляет меня чувствовать себя растерянной и нерешительной.
— Почему ты здесь, Томас?
Он поджимает губы, чувствуя себя неловко.
— На самом деле я не должен был приходить. Я в огромном долгу перед Робертом Рулзом.
Я пожимаю плечами.
— Как и каждый в этом городе.
Это одна из причин, почему нам так трудно вести расследование. Рулз — фигура заметная. Он поддерживает отношения с большим количеством людей, чем мы могли себе представить. У Рулза много врагов, но до сих пор ни у кого не хватило смелости публично обвинить его в чём-либо.
— Рулз принял меня в свою компанию ещё до того, как я закончил учёбу, — продолжает он, всё больше и больше воодушевляясь. — Он взял меня на работу, несмотря на отсутствие опыта. Он доверял мне. Полностью.
— Но ты не доверяешь ему.
Если бы это было так, его бы здесь не было.
Напротив меня.
Томас снова прикасается к ручкам на столе. Жест непродуманный и ненамеренный. Поняв это, он резко убирает руку. Его взгляд устремляется на меня. На краткий миг наши взгляды встречаются, и от увиденного у меня перехватывает дыхание.
