Читаем без скачивания Гробница императора - Стив Берри

Омовение повторялось трижды.

Затем мужчина уселся в кресло, полуоткинувшись назад и широко раздвинув ноги. Двое помощников крепко схватили его за щиколотки. Третий участник ритуала подошел к лакированному столику и взял с подноса кривой нож с растрескавшейся костяной рукояткой.

Подойдя к мужчине в кресле, он спросил отчетливым, повелительным голосом:

– Ху хуэй пу ху хуэй?

Мужчина застыл, обдумывая вопрос – «ты будешь сожалеть или нет?» – и наконец отрицательно покачал головой, не выказывая ни страха, ни неуверенности.

Помощник кивнул. Затем двумя быстрыми взмахами ножа отсек мужчине мошонку и член. Он резал у самого туловища, не оставив ничего.

Никто из присутствующих не проронил ни звука.

Двое помощников крепко держали дергающиеся ноги мужчины.

Хлестала кровь, но третий помощник обработал рану, причинив этим невыносимую боль сидящему. По-прежнему не было произнесено ни звука. На лице сидящего отобразились страшные мучения, однако он взял себя в руки.

Рану залепили чем-то вроде бумаги, смоченной в воде, в несколько слоев, до тех пор пока не прекратила сочиться кровь.

Мужчине помогли подняться на ноги. Он дрожал, у него на лице было написано восхищение, смешанное с ужасом.

– Затем его водили по комнате в течение двух часов, и лишь после этого позволили лечь, – сказал Пау.

– Что… что это было? – дрожащим голосом спросил Линь, даже не стараясь скрыть шок, вызванный просмотром видео.

– Ритуал, который повторялся в истории нашей страны сотни тысяч раз. – Пау замялся. – Рождение евнуха.

Линь был наслышан о евнухах и той сложной роли, которую они играли в Китае на протяжении двух с половиной тысяч лет. Считалось, что императорам вручены мистические «полномочия небес», чем формально обосновывалось их право на власть. Для создания чудодейственной ауры личная жизнь императорской семьи была отгорожена от посторонних глаз, чтобы никто не мог наблюдать их человеческие изъяны. Лишь женоподобные евнухи, обязанные императору своей жизнью, считались смиренными существами, которым позволялось лицезреть эти слабости. Такая система оказалась настолько удачной, что закрепилась в веках. Однако постоянное близкое общение с императором открывало перед евнухами огромные возможности. Лишенные надежды иметь детей, они вроде бы не должны были стремиться к политической власти, которую можно было бы передать своим сыновьям, и при этом им также вроде не нужны были богатства.

Однако это оказалось не так.

Со временем императоры превратились в игрушки в руках этих изгоев, ставших могущественнее любых придворных. Многие императоры за всю свою жизнь так ни разу и не встречались со своими царедворцами. Вместо этого все указы и распоряжения передавали из дворца евнухи, и никто не мог сказать, кто на самом деле их издает. Лишь самые порядочные и сознательные правители избежали влияния евнухов, однако такие встречались крайне редко. Наконец в начале двадцатого столетия последнего императора изгнали из дворца, и система евнухов была упразднена.

– Евнухи больше не существуют, – заявил Линь.

– Почему вы так думаете?

Все мысли о том, что разговор может записываться, отступили.

– Кто вы такой?

– Я человек, который по достоинству ценит наше прошлое. Человек, ставший свидетелем безразборчивого уничтожения всего того, что свято чтилось на протяжении тысячелетий. Я китаец.

Линю было известно, что Пау родился в северной провинции Ляонин, после чего получил образование во Франции, в те времена, когда китайским юношам позволялось учиться в зарубежных университетах. Прекрасно начитанный, автор шести исторических трудов, он смог уцелеть в ходе всех чисток Мао, что, по мнению Линя, уже само по себе было подвигом. В конце концов Пау позволили покинуть страну – редчайшее событие, – причем вместе со своим личным имуществом. И все же…

– Вы говорите о предательстве, – ясно дал понять Линь.

– Я говорю правду, товарищ министр. И, полагаю, в глубине души вы думаете так же.

Линь пожал плечами:

– В таком случае вы ошибаетесь.

– Тогда почему вы до сих пор находитесь здесь? Почему продолжаете меня слушать?

– Зачем вы показали мне это видео?

– Столкнувшись со смертью, тот, кто готов умереть, останется жить, а тот, кто полон решимости жить, умрет. Эта же самая мысль выражается другими словами. «Шан ву чжу ти».

Линь уже слышал это выражение.

«Убрать лестницу, поднявшись вверх».

– Самая распространенная интерпретация этой фразы призывает нас заманить врага в ловушку и отрезать ему путь к отступлению, – объяснил Пау. – Жадных завлекают обещаниями богатства. Самонадеянных – демонстрацией слабости. Непоколебимых – хитростью. К какой категории относитесь вы, товарищ министр?

– Кто завлекает меня в ловушку?

– Карл Тан.

– На самом деле мне почему-то кажется, что завлекаете меня в ловушку вы. Вы не ответили на мой вопрос. Зачем вы показали мне это видео?

– Чтобы доказать, как мало вы знаете о том, что происходит вокруг вас. Ваш лицемерный комитет преследует продажных чиновников и бесчестных партийных руководителей. Вы гоняетесь за призраками, в то время как истинная угроза подкарауливает вас. Даже в вашем собственном обособленном неприкосновенном мирке, который вы тщеславно именуете совестью партии, вы окружены врагами. Евнухи по-прежнему существуют, товарищ министр.

– Откуда вам все это известно?

– Потому что я – один из них.

Глава 8

Кассиопею Витт затолкнули обратно в комнату, бывшую ее тюрьмой на протяжении последних двух дней. Ее рубашка промокла насквозь, легкие горели от недостатка кислорода.

Дверь наглухо захлопнулась.

Лишь теперь Кассиопее позволили сорвать с глаз повязку.

Ее камера размером четыре на два метра находилась предположительно под лестницей, поскольку одна стена была скошена под острым углом. Окна отсутствовали, свет исходил от тусклой лампочки под потолком, которую никогда не гасили. Никакой мебели, только тонкий матрац на дощатом полу. В те редкие разы, когда ее выводили из комнаты, Кассиопея старалась разузнать как можно больше о том, где она находилась. Судя по всему, это был отдельный дом; расстояние отсюда до комнаты пыток всего несколько шагов, а посредине туалет, куда ее водили дважды.

Но где она?

Два дня назад Кассиопея находилась в Антверпене.

Наклонившись вперед, она положила руки на колени. Обессиленные ноги обмякли, сердце гулко колотилось, ее била дрожь.

Дважды Кассиопею привязывали к доске и закрывали полотенцем ее лицо. Она считала, что способна вытерпеть все, однако это чувство утопления, когда руки и ноги были стянуты путами, а голова находилась ниже ног, оказалось невыносимым. Кассиопея где-то прочитала, что насилию над разумом не нужны кулаки.

Теперь она в это верила.

Она сомневалась, что вытерпит еще один сеанс.

Ближе к концу первого сеанса Кассиопея втянула в игру Малоуна, что показалось ловким ходом. За те несколько часов, прошедших между тем, как она покинула дом Пау Веня, и тем, как ее схватили, она запросто могла передать артефакт кому-то другому.

И, похоже, ей поверили.

Ей приходилось рассчитывать только на одного Коттона.

И она не могла отдать этим людям то, что они от нее требовали. Они ее убьют? Маловероятно – по крайней мере, до тех пор, пока не свяжутся с Копенгагеном.

Ну а потом?

Кассиопея не хотела думать об этом.

Она гордилась тем, что не молила о пощаде, не скулила, не выдала себя.

Но она выдала Коттона.

И опять же, он много раз повторял, что, если ей когда-либо что-то понадобится, она не должна колебаться. Кажется, нынешняя ситуация полностью подходила под такое определение.

На протяжении последних двух дней Кассиопея решала головоломки, вспоминала исторические даты, стараясь гнать прочь плохие мысли. Перемножала в уме пятизначные числа.

Однако ей помогали держаться также мысли о Малоуне.

Он был высокий и красивый, с сияющими светлыми волосами и живыми зелеными глазами. Когда-то Кассиопея считала его холодным и бесчувственным, однако за последний год она выяснила, что это не так. Им пришлось через многое пройти вместе.

Она ему доверяла.

Ее дыхание успокоилось. Сердце замедлило стук.

Натянутые нервы расслабились.

Кассиопея выпрямилась во весь рост и потерла затекшие запястья.

Ей нет еще и сорока, а она опять попала в ту еще переделку. Однако обычно ей удавались все ее начинания, да еще какие. На самом деле ее проект воссоздания французского за́мка XIV века с использованием только инструментов и материалов, доступных семьсот лет назад, продвигался полным ходом. Несколько недель назад управляющий доложил Кассиопее, что работы выполнены на десять процентов. Она собиралась более полно посвятить себя этому, но все планы нарушил звонок из Китая.