Читаем без скачивания Гробница императора - Стив Берри

Линь осторожно напомнил себе, что все эти обвинения, возможно, делаются только для того, чтобы сбить его с толку. Поэтому он решил сам пойти на хитрость.

– Почему вы не помешали этой женщине забрать светильник?

Пау смерил его взглядом, от которого ему стало не по себе, как бывало от взгляда отца еще в те времена, когда Линь его уважал.

– Вам уже должен быть понятен ответ на этот вопрос.

Опрокинув мусорный бак, Малоун нашел свой пистолет и устремился в переулок.

Ему следовало бы догадаться.

Посыльная не была жертвой. Просто сообщница, совершившая ошибку.

Добежав до конца переулка, Малоун завернул за угол. Двое его противников находились в ста футах впереди. Они бежали к оживленной набережной канала Хольменс, заполненной машинами, спешащими к главной площади Копенгагена.

Малоун увидел, как парочка метнулась влево и скрылась за углом.

Спрятав пистолет, он стал пробираться сквозь толпу, чередуя вежливые фразы с грубой физической силой.

Впереди показался перекресток со светофором. На противоположной стороне улицы находилось здание Королевского датского театра. Справа виднелся порт Нихавн, вдоль которого тянулись живописные летние кафе, заполненные людьми. Мужчина и женщина спешили по запруженному тротуару вдоль дороги для автомобилей и велосипедной дорожки, направляясь к гостинице «Англетер».

У самого входа в гостиницу притормозил «Вольво».

Мужчина и женщина пересекли велосипедную дорожку и направились к распахнувшейся задней двери машины.

Два хлопка, похожие на звук лопнувших воздушных шаров, – и мужчина, отброшенный назад, упал навзничь на мостовую.

Еще один хлопок – и женщина рухнула рядом с ним.

Из обоих тел на брусчатку вытекли алые ручейки.

Ужас стремительно разлился вокруг, заражая гуляющие толпы. Трое велосипедистов столкнулись между собой, стараясь объехать распростертые тела.

Машина рванула с места.

Тонированные стекла скрыли тех, кто находился внутри. Машина с ревом промчалась мимо и, визжа покрышками, резко повернула влево. Малоун попытался рассмотреть номерной знак, но «Вольво» уже скрылся за Конгенс-Ниторв.

Бросившись вперед, Малоун присел на корточки и пощупал пульс.

Обе жертвы были мертвы.

Упавшие велосипедисты поднимались с мостовой, потирая ссадины.

Встав, Малоун крикнул по-датски:

– Вызовите полицию!

Тяжело вздохнув, он провел рукой по волосам.

Ниточка, ведущая к Кассиопее, оборвалась.

Малоун выбрался из толпы зевак, собравшейся рядом с летним кафе, под окнами гостиницы «Англетер». Потрясенные люди молча таращились на трупы. На тротуарах датской столицы такое зрелище увидишь нечасто.

Завывание сирен вдалеке известило о прибытии помощи.

Это означало, что самому Коттону нужно уходить.

– Мистер Малоун, – негромко произнес голос у него за левым ухом.

Малоун начал было оборачиваться.

– Не надо. Смотрите впереди себя.

Дуло пистолета, воткнувшееся в спину, убедило Малоуна прислушаться к совету неизвестного.

– Я хочу, чтобы вы проходили со мной.

– А если я откажусь?

– Тогда вы не находите Кассиопею Витт.

Глава 6

Провинция Шаньси, Китай

22.00

Карл Тан стоял в огромном зале. Перелет на вертолете из Чунцина через горы Циньлин занял почти два часа. Тан покинул Пекин, не только чтобы лично присутствовать при казни Цзинь Чжао, но также чтобы решить еще два дела, оба одинаково важных, первое из которых ждало его здесь, в Шаньси. Колыбель китайской культуры. Один археолог из Министерства науки как-то сказал Тану, что в этих местах где ни копнешь, обязательно наткнешься на какую-нибудь реликвию из истории Китая, насчитывающей шесть тысяч лет.

И сейчас Тан видел перед собой красноречивый тому пример.

В 1974 году крестьяне, рывшие колодец, наткнулись на обширный комплекс подземных склепов, в которых было обнаружено восемь тысяч терракотовых воинов, все в натуральный рост, сто тридцать колесниц и шестьсот семьдесят лошадей – все в плотно сомкнутом боевом строю, безмолвная армия, обращенная лицом на восток, каждая фигура высечена и установлена больше двух тысяч двухсот лет назад. Терракотовое войско охраняло комплекс подземных дворцов, возведенных специально для мертвых вокруг гробницы императора Ин Чжэна, человека, который покончил с пятью столетиями раздробленности и междоусобиц и в конце концов взял себе высокий титул Цинь Ши-хуанди.

Первый император государства Цинь.

На том месте, где когда-то был вырыт первый колодец, сейчас находился музей терракотового войска династии Цинь. Зал с центральной экспозицией музея простирался перед Таном на добрых двести метров, перекрытый сверху стеклянным куполом. Глиняные столбы делили место раскопок на одиннадцать поперечных рядов, вымощенных древним кирпичом. Деревянные своды, когда-то державшиеся на прочных деревянных столбах и балках, давным-давно сгнили. Однако чтобы защитить терракотовых воинов от сырости и сохранить их на века, строители предусмотрительно окружили подземные залы плетеными циновками и слоем глины.

Бессмертное войско Цинь Ши-хуанди не погибло.

Тан молча смотрел на море терракотовых воинов.

Каждая фигура была в грубой рубахе, ремне, обмотках и сандалиях с квадратными носами. Ученые определили восемь основных типов лиц, однако среди восьми тысяч воинов не было двух одинаковых. Одни стискивали рты и смотрели прямо перед собой – олицетворение самообладания и стойкости. Другие демонстрировали мужество и уверенность. Но были и те, в чьих чертах читалась мудрость закаленных в боях ветеранов. Поразительно, но застывшие фигуры, несчетное число раз повторенные в нескольких определенных позах, в целом создавали впечатление движения.

Тан уже бывал здесь прежде. Он неспешно прошелся мимо лучников, воинов с мечами, лошадей, впряженных в колесницы, вдыхая запахи плодородной земли Шаньси, представляя себе размеренный топот марширующих ног.

Здесь Тан ощущал небывалый прилив сил.

Сам Цинь Ши-хуанди ходил по этой священной земле. На протяжении двухсот пятидесяти лет, вплоть до 221 года до нашей эры, семь отдельных царств – Ци, Цзинь, Лу, Чу, Си, Вэй и Цинь – боролись за господство. Цинь Ши-хуанди положил конец этим распрям, покорив своих соседей и основав империю, в которой вся власть принадлежала лично ему. Со временем вся страна получила его имя. «Цинь», переделанное так, чтобы его мог произнести европеец.

Чинь.

Чина – Китай.

Тан не мог оставаться равнодушным к таким великим свершениям, и хотя Цинь Ши-хуанди жил много столетий назад, его влияние ощущалось и по сей день. Он первый разделил страну на области, которые, в свою очередь, были разделены на мелкие уезды. Он отменил феодальную систему и покончил с удельными властителями. При нем были введены единые стандарты веса, длины и денежной единицы. Был составлен общий кодекс законов. Цинь Ши-хуанди строил дороги, возводил стену для защиты северной границы. При нем строились города. Что гораздо важнее, на смену множеству различных систем письма, не имеющих ничего общего между собой, пришла единая письменность.

Но первый император не был идеальным.

Он принимал суровые законы, вводил тяжелые налоги, забирал людей тысячами для военной службы и строительных работ. В его правление погибли миллионы людей. «Начать дело нелегко, но гораздо труднее удержать успех». Преемники Цинь Ши-хуанди не смогли усвоить урок первого императора, позволив крестьянским бунтам перерасти в полномасштабное восстание. Через три года после смерти основателя империя развалилась.

На смену пришла новая династия.

Хань.

Чьи потомки продолжали играть главенствующую роль и по сей день.

Тан был истинным хань. Родом он был из провинции Хунань, еще одной жаркой, влажной области на юге страны, родины многих революционных мыслителей, самым видным из которых был Мао Цзэдун. Тан учился в Хунаньском технологическом институте, затем перевелся в Пекинскую геологическую академию. Окончив ее, работал техником, а затем политическим инструктором в отряде геомеханической разведки, затем стал ведущим инженером и секретарем партийного комитета Центрального геологического бюро. Тогда партия впервые обратила на него внимание, и Тан был направлен сперва в провинцию Ганьсу, а затем в Тибетский автономный район, где заработал репутацию как ученого-геолога, так и администратора. Со временем он вернулся в Пекин и прошел путь от младшего сотрудника до секретаря отдела Центрального комитета партии. Три года спустя Тана уже избрали членом ЦК. И вот сейчас он был секретарем Центрального комитета КПК, заместителем председателя Госсовета КНР. Оставался последний шаг до вершины политического треугольника.

– Товарищ министр!

Услышав эти слова, Тан обернулся. К нему приблизился куратор музея. По его робкой походке и неестественному выражению лица Тан понял: что-то случилось.