— Да.
Кристина печально смотрела на окрестности из окна машины — сияющего серебристого «БМВ», а не «демлера», который, как она помнила, Стив водил раньше. Перед ее глазами открывались зеленые просторы пригорода. Она не спросила Стива, куда они едут, и не пыталась заговорить на какую-то нейтральную тему. С самого утра, когда она проснулась в его квартире, но, к счастью, пока не в его постели, она почти не разговаривала с ним.
Кристина не имела ни малейшего представления, куда они едут, и у нее не было никакого желания узнавать это. Единственное, что Стив посчитал нужным сообщить ей после того, как она согласилась на его условия договора, это то, что он отвезет ее в новый дом. Ею до сих пор владело негодование от этой нелепой сделки, которая характеризовала Стива вовсе не с лучшей стороны.
— Не веди себя как трагическая провинциальная актриса, Крис. — Услышала Кристина его голос. — Тебе это вовсе не идет, и к тому же все не так ужасно.
— Ты так думаешь? — тут же вскинулась Кристина. — После всего, что ты сделал? — взорвалась она.
— А что я такого сделал? — поднял брови Стив. — Я всего-навсего предложил тебе сделку, на которую ты по доброй воле согласилась.
— По доброй воле? Да ты намереваешься шантажом заставить меня родить от тебя ребенка! — Кристина опять отвернулась от него и уставилась в окно. — А что произойдет после его рождения?
— А что должно произойти? — недоуменно переспросил Стив. — Я вовсе не хочу, чтобы мои дети росли без одного из родителей, если ты это имеешь в виду.
— Ты предполагаешь, что мы останемся мужем и женой и после этого?
— Я предполагаю, что мы останемся вместе до тех пор, пока наш ребенок будет нуждаться в нас, — заявил Стив, сворачивая с шоссе на узкую дорогу.
Кристина пожала плечами, не желая, чтобы он догадался, какое облегчение она испытала хотя бы оттого, что он не собирается разлучать ее с ребенком и воспитывать его один. Она понимала, что, как бы она ни презирала Стива, что бы она ни думала о нем, она никогда не сможет покинуть свое дитя.
Кристина нахмурилась. Панорама, открывающаяся из окна, внезапно показалась ей знакомой. Ее сердце забилось чаще, так как их путь, видимо, вел в маленький городок, где прошло ее детство. В конце улицы Стив повернул налево. Дорога круто пошла вверх, и хотя Кристина уже давно не бывала здесь, она могла бы пройти по этой улице с закрытыми глазами. Именно по ней Стив отвозил свою маленькую подружку в школу, именно по ней он приехал, чтобы сообщить ей о смерти отца, именно по ней она с дядей Тимом ехала в церковь на венчание.
— Ты купил наш дом? — спросила Кристина, хотя уже знала ответ на этот вопрос.
Ее голос был полон эмоций, которые ей было трудно держать под контролем.
— Я вел переговоры о его покупке еще до нашей свадьбы.
Казалось, Стив был так же спокоен, как всегда, в отличие от Кристины, которая была похожа на птицу, готовую выпорхнуть из машины и полететь к родному гнезду.
— Я хотел сделать тебе сюрприз. Я понимал, как тебе ненавистна сама идея Долли о продаже дома, с которым у тебя так много связано. Когда же оказалось, что в твои планы не входит получение свадебных подарков, было слишком поздно отменять эту сделку.
Стив пожал плечами, как будто удивляясь собственному решению.
— Можно, конечно, было опять выставить его на продажу, но как-то руки до этого не дошли.
Машина завернула на подъездную дорожку к дому, прошуршала по гравию и остановилась у парадного подъезда. На секунду Кристине показалась, что сейчас откроется дверь и отец выйдет им навстречу. Но чудес не бывает, он умер, и какая-то часть ее души умерла вместе с ним.
— Дом выглядит совсем таким же, как и прежде, — сказала она Стиву чужим механическим голосом, когда они вышли из машины.
Как она оказалась здесь, в родном доме, с совершенно посторонним человеком, с человеком, который сегодня ночью...
Стив открыл входную дверь.
— Ты обнаружишь здесь ряд перемен, — предупредил он ее. — Я оставил комнату твоего отца без изменений, но что касается всего остального...
Он замолчал и отвернулся от Кристины, его голос почему-то задрожал. Она вопросительно посмотрела на него.
— Я не думаю, что нам обоим захотелось бы использовать комнаты твоих родителей, поэтому я пристроил новую спальню и зимний сад. Я помню, твой отец часто говорил, что это было мечтой твой матери. У него не хватило духу на это после ее смерти, но мне показалось...
Стив опять замолчал и плотно сжал рот, открывая дверь перед ней, так и не сказав, что же ему показалось.
Кристина вдруг поняла, что она смертельно боится заходить в этот дом, ведь именно по этим ступенькам она выбежала из него, обиженная злыми словами Долли, и именно по ним она вернулась сюда за своими вещами перед побегом в Найроби.
Дом остался таким же, но она сама сильно изменилась за эти четыре года. Теперь она с горечью заметила, что мебель в нем старомодна, а когда-то роскошная красная ковровая дорожка, покрывающая ступени, износилась. Она почувствовала запах заброшенности и запущенности. Облака пыли плясали в солнечных лучах, и толстый серый слой покрывал туалетный столик под венецианским зеркалом, купленным ее родителями во время их медового месяца.
Ее мама была прекрасной хозяйкой, но потом неизлечимая болезнь уложила ее в постель, и дому явно не хватало хозяйского глаза. Что же касается Долли, то ее занимали совсем другие проблемы. Кристине вдруг захотелось снова привести дом в порядок, вдохнуть в него жизнь, наполнить его любовью и радостью...
Стараясь скрыть свои чувства, она повернулась к Стиву:
— Зачем ты привез меня сюда? — Затем она добавила язвительно: — Хотя я не удивлюсь, если ты захочешь зачать этого ребенка на постели моего отца!
Кристина не договорила, испуганная выражением его глаз. В них скрывалась такая очевидная угроза, что слов было не нужно.
— Я привез тебя сюда, потому что теперь ты будешь жить здесь, — сказал он ровным голосом.
— Но ты ведь сам здесь не живешь? — догадалась Кристина.
— Да, я до сих пор жил в Бостоне, но теперь... Я не думаю, что городская квартира — подходящее место для маленького ребенка.
— Но ты все-таки будешь уезжать в Бостон? — настаивала Кристина.
Пусть только он успокоит ее, сказав, что не будет часто наезжать сюда, в этот дом, в ее постель, которую он вынуждает ее делить с собой!
Но вместо того, чтобы честно выложить все начистоту, он вдруг мягко спросил ее:
— Что тебя так пугает в физических отношениях между мужчиной и женщиной, Крис?
— Ничего! — сразу же выпалила она, чувствуя, что ее лицо залила краска. — Я вовсе не секса боюсь, а что-то в тебе... Что-то в твоем...
