Читаем без скачивания Персидский треугольник - Максим Шахов

Логинов приучил себя подобными подарками судьбы не пренебрегать. И женщинами не разбрасывался, и агентами. Его уверенность заставила Андрея в нарушение всех инструкций стать участником спонтанной вербовки. Он бы, может, и возражал, но Логинов просто не дал ему на это времени. Едва «Мерседес» остановился, Виктор распахнул дверцу и вывалился на тротуар.

Остановка машины напугала молодого перса, он даже невольно сбавил шаг. Однако Логинов знал свое дело. Очень натурально изображая пьяного, он встал у распахнутой дверцы и довольно громко проговорил по-английски:

– Спасибо, Джон! Я твой должник! Может, зайдешь ко мне в гости, а?..

Боковым зрением Виктор уловил, как перс мгновенно расслабился.

Иностранцы, да еще подвыпившие, само собой, никакой опасности для невольного убийцы полицейского представлять не могли. Перс снова ускорил шаг, оглядываясь через плечо. Видимо, он высматривал такси или просто опасался преследования. Однако ни то, ни другое уже не имело значения.

Логинов, покачиваясь и наклонившись в салон, продолжил молоть какую-то чепуху. При этом он умудрялся не только наблюдать за персом, но и контролировать улицу. Нежелательных свидетелей на ней, к счастью, не наблюдалось. Поэтому, когда перс поравнялся с «Мерседесом», Логинов неловко повернулся и спросил по-английски:

– Извините, а где тут бензозаправка, не подскажете?

За доли секунды, которые перс думал, Виктор оказался рядом с ним. И проговорил совсем тихо, но твердо:

– У тебя проблема, парень, я знаю! Садись, мы тебе поможем!

– Что?.. – невольно вздрогнул молодой перс, пытаясь отскочить.

Но с Логиновым такие штуки не проходили. Он успел зафиксировать кисть перса железным захватом из арсенала айкидо. И тот сразу превратился в подобие биоробота, покорно отрабатывающего любое движение руки Виктора.

– Не бойся! – сказал тот. – Садись! Поболтаться в петле ты всегда успеешь. Но нужно ли это тебе? Верно?..

Говоря это, Логинов подвел деморализованного перса к задней дверце «Мерседеса», распахнул ее и усадил молодого человека внутрь. Потом сел сам и сказал по-английски:

– Куда-нибудь, где мы сможем спокойно поговорить с нашим другом, Джон! Я уверен, мы сможем быть полезны ему!

Киркун нырнул в машину и сказал, повернувшись к Волку:

– Сидит на своем обычном месте!

– Один?

– Да. Причем уже прилично выпил!

– А ты откуда знаешь?

– Проходил мимо, унюхал.

– Молодец! – кивнул Волк. – Возвращайся к ресторану, проследишь за ним.

Когда Киркун занял наблюдательный пост и сообщил об этом по телефону, Волк повернул голову к Хамаду:

– Кем лучше представиться?

– Скажи, что ты адъютант или помощник полковника Барси! Он сейчас ядерной программой в службе занимается!

Волк набрал номер. В трубке послышался голос Иванова.

– Добрый вечер, инженер! – поздоровался Волк.

– Добрый вечер…

– С вами говорит адъютант полковника Барси!

– Очень приятно… – совсем без радости ответил русский.

– Полковник находится по делам в Бушире! – продолжил врать Волк. Однако, поскольку на фарси он говорил без малейшего акцента, русский в принципе не мог ничего заподозрить. – Встретиться с вами лично он не сможет, однако попросил меня кое-что вам передать!

– Это срочно?

– Да. Но не займет много времени. Машина службы находится неподалеку от ресторана. Просто выйдете и свернете за угол. Я думаю, все займет не более двух минут, после чего вы сможете продолжить свой заслуженный отдых, инженер!

– Хорошо, я понял!

– Тогда повернете налево, дойдете до угла и еще раз свернете налево. Там метрах в двадцати увидите большую машину.

– Я понял…

«Мерседес» остановился в небольшом переулке. Логинов повернулся к персу.

– Мы работаем в Иране по заданию организации «Международная амнистия», слыхал о такой, парень?

– Да, – кивнул перс.

– Ну, тогда тебе не надо объяснять, что мы выступаем против смертной казни. Верно?

– Да.

– Совершенно случайно мы узнали, что именно она тебе и угрожает. Наш долг – помочь тебе. Однако сделать это мы сможем при одном условии…

Здесь Логинов специально сделал паузу, доставая сигарету.

– Каком?.. – не выдержал перс, которому Логинов успел подарить надежду.

– Мы должны быть уверены, что твое правонарушение было не умышленным! Что ты на это скажешь?

– Я не хотел их сбивать, клянусь Аллахом! – сложил руки на груди перс. – Просто у меня в машине была девушка и… И если бы я остановился, нам бы обоим угрожала смертная казнь!

– За что?..

– Ей за измену, а мне за связь с замужней женщиной… – вздохнул перс.

– Ну что же, если ты сказал правду… – снова сделал паузу Логинов.

– Клянусь Аллахом, это чистая правда! Какой смысл мне вам врать – ведь за внебрачную связь мне все равно угрожает смертная казнь!

– Хорошо, – кивнул Логинов. – Ты меня убедил. Мы беремся спасти твою жизнь. Однако эвакуировать тебя из страны будет не так-то просто. У «Международной амнистии», к сожалению, нет подобных возможностей. Но мы прибегнем к помощи соотечественников. Ты готов беспрекословно выполнять все наши указания? Потому что в противном случае мы не станем рисковать жизнью и свободой своих сотрудников…

– Да, я готов!

– Хорошо, парень! Тебя как зовут?

– Ахмад!

– Это Джон! Он займется переправкой тебя в более безопасное место. Если все пройдет нормально, мы познакомимся с тобой уже там.

– Чертовы персы!.. – вздохнул Иванов, отключив мобильный.

Звонок сотрудника службы безопасности пришелся очень некстати. Во всех смыслах. Иванов поспешно проглотил еще один кусок восхитительной говядины, на этот раз совсем не почувствовав вкуса. После этого инженер распахнул барсетку, где у него на такие случаи имелись капсулы олиметина. Вообще-то это лекарство предназначалось для лечения почек. Но Иванов еще в студенческие годы научился использовать его вместо «Антиполицая».

Инженер сунул в рот и раскусил две мягкие податливые капсулы. По языку разлилась пахучая вязкая жидкость с мятным привкусом. На полчаса-час она надежно забила запах алкоголя. Иванов поспешно сунул упаковку в барсетку, застегнул ее и поднялся на ноги. Официант вопросительно повернулся к нему, однако инженер помахал головой и сказал на ходу:

– Я скоро вернусь!

В другом случае официант потребовал бы расчета, но русский был постоянным клиентом. Поэтому официант только кивнул. Инженер вышел из ресторана. Несмотря на позднее время, в Бушире было очень жарко. За время пребывания в Иране Иванов к этому так и не привык. Как в свое время не смог привыкнуть к полчищам гнуса на Урале.

Закончив университет, Иванов получил распределение в знаменитую «забабаховку». Так в среде ядерщиков именовался институт технической физики всероссийского ядерного центра, расположенный неподалеку от завода «Маяк» в тайге между Челябинском и Екатеринбургом. Сам «Маяк» в среде физиков именовался «сороковкой», по одному из названий – Челябинск-40.

«Сороковка» синтезировала на своих реакторах ядерное сырье – уран и плутоний. А в «забабаховке» из этого сырья производили все более и более совершенные ядерные боеприпасы. Именовали так институт технической физики по имени его бывшего руководителя – покойного академика Забабахина.

Попасть в этот российский Лос-Аламос было мечтой любого физика-ядерщика. Ведь Арзамас-16, или институт экспериментальной физики, хоть и располагался ближе к Москве, но таких мощностей не имел. Иванов приехал в «забабаховку» с молодой женой и большими надеждами.

Однако вскоре лишился и того, и другого. Великая советская империя рухнула, и на какое-то время в Москве стало не до ядерных программ. В результате элита мировой физики – сотрудники «забабаховки» полгода не получали зарплаты. Жена сделала Иванову ручкой уже месяца через два.

Иванов взял отпуск и на неделю ушел в тайгу с коллегами. Такой вид отдыха весьма распространен среди уральских ядерных дел мастеров.

Охота и выпивка помогли Иванову пережить это предательство, однако боль давала о себе знать еще долго.

Ну, а для института технической физики наступили смутные времена.

Иногда зарплату могли дать два месяца кряду, а иногда словно бы забывали о ней. И из «забабаховки» начался массовый исход специалистов. Многих из них хотели бы видеть у себя самые знаменитые зарубежные ядерные лаборатории. Однако выезд за рубеж носителям ядерных секретов был запрещен.

Кто-то уходил в бизнес, но многие все же находили лазейки и уезжали из России. Кто в Штаты, кто на Запад, а кто и на Восток. Пару лет спустя «забабаховских» спецов уже можно было встретить по всему миру. Они работали в Китае и Индии, Пакистане и Ираке, Штатах и Западной Европе. Речь, правда, шла о специалистах с большим опытом. У Иванова такого опыта не было, однако и он кое-что умел.