со всех сторон.
Я позволила ему провести пальцами по моим волосам. Его когти запутались в прядях, посылая трепет страха по моему животу — напоминание о том, кем он был. Он взял меня за подбородок и повернул мою голову влево и вправо, наклонившись поближе, чтобы осмотреть меня.
— Хм. — Наконец, он кивнул. — Селестин удачно выбрала наряд. — Коготь его большого пальца царапнул мой подбородок, и его прищуренные зрачки последовали за ним. Легкое прикосновение пробежало по моей коже, ощущение струйки, которое не было совсем уж неприятным. Он закончил тем, что эта точка уперлась в мою нижнюю губу.
Возможно, он не собирался трахать меня на глазах у всех этих людей, но здесь, наедине.
Только десятилетие упорных тренировок позволило мне удержаться от этой мысли.
Я бы не отступила. Даже от этого.
Возможно, он считал меня типичным человеком, которого легко шокировать. Но бродячие артисты вроде нас были особой породой. Я показывалась вечер за вечером в откровенных нарядах, за которые меня выгнали бы из любого другого общественного места, но в театре это было разрешено.
Черт возьми, это было ожидаемо.
И я порадовала больше посетителей, чем хотела бы запомнить на частных выступлениях.
Что бы ни натворил этот грубиян, я бы не стала умолять его остановиться. Я бы не доставила ему такого удовольствия.
Возможно, вызов отразился в моих глазах, потому что он встретился с ними взглядом и долго удерживал их. Его брови сошлись на переносице. — Ты странно неотразима… для человека.
Такой комплимент. Я закатила глаза.
Фыркнув, он мотнул подбородком в сторону камина.
— Сидеть.
Я пошла повиноваться, но там не было стула, только знакомый сундук. Мой сундук. Все мои вещи из Позолоченных Солнц. Мой медальон с рисунком меня и Зиннии. Ее зеркальце, ее любимая заколка для волос, любовное письмо — маленькие несущественные вещи, вот и все, что от нее осталось. Я думала, что труппа забрала все это с собой или принц выбросил.
Я оглянулась на него. Ухмылка появилась в уголках его рта, когда он поднял ключ и положил его в ящик стола, затем запер его тоже.
— Я сказал, сидеть.
Тем не менее, места не было. Я что, неправильно поняла? Но его ухмылка была мне ответом.
Конечно. Домашним животным стульев не давали.
Ослепительно улыбнувшись ему, я опустилась на ковер перед камином.
Он выдохнул, слегка опустив плечи, прежде чем сесть за большой письменный стол в другом конце комнаты.
Так начался мой первый день в качестве «питомца» Принца Сефера.
Он работал пару часов, время от времени пытаясь вовлечь меня в разговор. Я притворилась, что сплю, и развлекала себя фантазиями о том, как убью его. Я могла бы вернуть свой кинжал и убить его во сне, в ванне, пока он поглощал обильный ужин. Или, что лучше всего, когда он восседал на своем позолоченном троне.
— Приходи. — Его лай заставил меня резко выпрямиться, прогоняя сонливость.
Тепло от моих фантазий в сочетании с камином и уютом толстого ковра, должно быть, навеяли мне дремоту. Элегантные часы на каминной полке показывали час дня. Я лишь немного позавтракала в комнатах Селестины перед тем, как меня отвели в тронный зал, и теперь мой желудок чувствовал себя так, словно вот-вот лопнет.
Он вел меня по коридорам, иногда кладя руку мне на плечо, иногда — на затылок.
Это место напоминало лабиринт, с извилистыми коридорами. Иногда я бросала взгляд на перекресток и обнаруживала, что зал исчезает в темноте, хотя была середина дня. В других случаях ответвления заканчивались обломками или внезапно вели наружу. Никакой двери, только пышные папоротники, трава и сады за ними.
В этом разрушенном дворце была странная красота. Маленькие растения, названий которых я не знала, росли в трещинах и расщелинах. Огромные мраморные плиты лежали там, где они упали, напоминая мне о суровом пейзаже, который я любила наблюдать, когда мы путешествовали от представления к представлению на далеком севере Альбиона.
И свет.
Свет.
Мы поворачивали за угол и обнаруживали, что он сияет в окне без стекол или спускается с одного из треснувших куполов. Он дымился в воздухе, высвечивая летящие пылинки. Это приласкало края инвазивных папоротников и сорняков, придав им такой вид, как будто они принадлежат картине, а не являются простой случайностью природы.
На моей стороне оно сливалось с невозможным рыжим цветом волос принца и полосками крема, бегущими по ним, золоча их длину. Оно подчеркивало сильный угол его подбородка и царственные линии носа. Оно никак не смягчало жесткие уголки его губ. Под этим его золотистая кожа приобрела новую глубину, как будто он был статуей, отлитой из чистого металла.
Вот почему фейри были так опасны. Даже когда они угрожали твоей жизни, они делали это так красиво.
Наконец, мы подошли к двойным дверям. Он остановился, положив руку мне на затылок.
— Такая мелочь. Давай посмотрим, насколько хорошо ты служишь своему хозяину.
Двери распахнулись, хотя их никто не придерживал, и я оказалась в большом обеденном зале. За длинным столом уже сидели десятки фейри, включая Селестину и рогатого мужчину из первого ряда. Его черные глаза остановились на мне, прежде чем повернуться к принцу.
Но заговорила Селестин.
— Сефер, я уже начала сомневаться, присоединишься ли ты когда-нибудь к нам. Надеюсь, ты не слишком много работаешь.
Я должна была признать, что работа в кабинете в одиночку была не тем, чего я ожидала от Его Королевской Колючести — или любого принца Эльфхейма.
Он усмехнулся и плюхнулся на стул рядом с ней. Здесь все кресла были большими, с хорошей обивкой, с изогнутыми подлокотниками — почти троны. Мне такого не предложили.
Это оставило меня неловко стоять в стороне, не зная, что делать. У стены стояла пара слуг. Мне подождать с ними или …?
— Маленькая птичка. — Он произнес это нараспев и кивнул из-за высокой спинки стула. — Принеси мне вина.
От его тона у меня мурашки побежали по спине. Очевидно, забота фейри о хороших манерах не распространялась на их питомцев.
Десятки пар глаз повернулись ко мне. Селестин оставалась неподвижно, но ее губы слегка сжались. Остальные наклонились ко мне. Парочка обменялась взглядами, как будто молча делала ставки на то, подчинюсь я их принцу или брошу вызов.
Кто сказал, что у меня было только два варианта?
Я мило улыбнулась и подошла к графину с темно-фиолетовой жидкостью, которая, как я могла только предположить, была каким-то вином фейри. Не торопясь, я приблизилась к принцу, покачивая бедрами, делая каждый шаг медленной походкой.
О да, я полностью подыгрывала своей аудитории. И они выпили меня, не моргая.
Я взяла его бокал и налила, подняв графин высоко над краем, чтобы придать ему немного театральности. Принц наблюдал за происходящим, непроницаемо скривив губы, из-под полуприкрытых глаз.
Я держала их в руках, когда изящным жестом ставила графин на
