ж словами, как дождик капельками игрались. Мне-то про то неведомо, только хмарь вокруг вас крутилась, то я и увидала, да стала к Сварогу батюшке взывать. Пришли то не в ссоре, знамо дело, не проклинали всерьёз. Значится, невольно. Потому и вопрошаю к вам. О чём речи вели? Какими словами игрались без разумения?
— Ну, — начал догадываться Остап, — решили мы, что вместе будем, и пойдём вместе даже сквозь огонь, воду и медные трубы.
Последнее он на всякий случай произнес тихим шёпотом. А по тому, как засияла бабушка, понял, что попал в точку.
— Вот! Оно! Подходит! И ведь оба в том поклялись?
Ответом ей были два кивка, от тех, что начали понимать что они накликали на себя.
— А по-хорошему неужто не можется?
— Можется! Ой, в смысле хотим по-хорошему! Не хотим по-плохому!
— Так и творите жизнь свою легко и свободно, чего ж чудить-то? Жизнь, она и сама подкинет много эдакого. Вот тогда и поиграетесь в свои игры. В нашем с вами Мире вас так много открытий ждёт. Вижу, решили вместе идти? Ну, то ваше дело. Но хорошо, што ты, Остапушка, девку то одну не бросаешь. Эдак можа и сложнее будет, но можа и легше. А к своим надобно пойти обязательно. Будут там тебя сердечно ждать, да и род свой знать надо. А то словно сирота, при родичах. Не гоже так. Да и науку рода постичь надобно. Хоть я бы на вашем месте сперва к Барсукам отправилась, а опосля уж к Сойкам.
— А в чём та наука, бабушка, ты ж всё знаешь, может и научишь нас сама?
— Что-то и знаю. — Заворчала бабушка Глаша, — А тайны рода, на то и тайны РОДА, чтоб их только родичи и знали! Мне вас Кону обучить надобно. То щас главнее. Наперво, уразумейте, что Старший в роду для всех голова. Его слушать обязательно, ему перечить нельзя. И старших надобно уважать и почитать, даже, если род не твой.
— То есть глава мне приказать может, а я подчиняться должна? Например, скажет замуж выйти, за кого захочет, а я…
— Хоп! Хоп! Ишь, взъерепенилась, дитя неразумное! Глава рода решает за Род! А это не дело рода! Это сердешное дело каждого! Вот ежели вопрос где жить, чем жить, то дело рода, где жить семье, то дело рода, но и то можно испросить и объяснить свои нужды. Глава на то и глава, что не бездумно приказы отдаёт, а думает и о счастье рода печётся. Род дурачка аль балабола пустоголового над собой не поставит. А в своей семье теперь ты главная. Хоть и девка. Давно такого не было у Соек. Ну, да и то к своему счастью развернуть можно. Потому и говорю — сперва бы к Барсукам, а там бы род обретя, взял бы под опеку Соечку молодую. Тогда и весу в делах больше и правда более на вашей совместной стороне. А то время и наоборот повернёт: можа каждый сам по себе захочет быть.
— Нет!
Прозвучало такое дружное и слаженное «Нет», что рассмеялись все трое.
— Ну так тому и быть. А куда идти, и сами решите, я важное обсказала. Теперь язык свой укоротите. Про то ведаете. Слушайте себя, потом произносите.
— Так это, что же все прямо и сбываться будет? Что я ни ляпну? Может я захочу князем стать, или старшим роди…
— Цыц! Только же сказала — сперва думай о последствиях! Язык твой — враг твой, прежде ума рыщет, беды ищет! Ты хочешь гибели всех старших в роду?
— Нет конечно!
— Так по што треплешь языком, словно помелом метёшь? И нет, не все слова силу в Миру имеют. Но Мироздание к некоторым очень прислушиваться любит и испытывать их в их вере и слове. А вы оба у него, как заноза — выбиваетесь же из всех канонов. Вот оно вас, словно невидаль иноземную и изучает. Так, ещё сказать должно, про уклад. Семьи подчиняются Роду, Рода — Старшему в Роду, после — Главе города, а в крае, там ужо Князь совет держит. И Князья промеж собой равны. Каждый старший среди равных. А уж над ними старшие только Боги Нави, Яви и Прави. Но так повелось сызмальства Мира нашего, что Рода себе покровителей избирают, их боле других привечают, их в заступниках чтят. Но уж верховный Бог Сварог и Бог Мироздания Род у всех на особом счету.
— А как вести себя, чтобы не обидеть Богов. Какие обычаи?
— Да тут просто всё. Ох, ты ж мне. С вами то и не так просто. Ну, доброе слово всегда сначала Богам направляют, а потом за дела принимаются, ночь — не время веселья и кутерьмы, там другие Боги заправляют. Они покой и тишину чтят, за нарушение и наказать могут. И испытывать силу веры любят. Ведь у них роль такая. Опаснее всего, как поняли, Велесова ночь, но благо, она еще не скоро настанет. Успеете пообвыкнуться-то.
— Бабушка Глаша, а вот ворожба, она что такое? Как происходит? Каждый владеет? Или обучиться можно?
— Да, почитай, что и каждый. Только разная она у всех. Кому что дадено, тот тем и владеет. А учиться? Ну, детки и учатся, ну, вам учиться надобно будет. Вы ж ту пору пропустили, наверстаете вот в роду. А как происходит? Ну, то тоже у всех по-разному. И силу все из разного берут. И разная она потому у каждого. Можно и потерять силу, и обрести, на то воля Богов. Они те еще затейники, но бесчинство не вершат. Тоже промеж собой понимание имеют.
— А ворожба она от слова идёт, или как?
— По-разному, Олесюшка. Кто как может.
— А видеть ворожбу можно?
— Можно. Но не всем то дадено.
— А почему ты тут одна живёшь? Обиделась? Или так за тебя решили?
— А где ж мне жить? Тут моя Родина, здесь еще прабабкина мамка жить почала! А уж мне и сам Сварог велел. Службу такую поручил. За Берендеем приглядывать, да Волкодлаков окорачивать, да и путников привечать и дорогу им указывать, ну и мои главные обязанности — провожать души в царство Марены. За тридевять земель в Тридевятое царство провожать. Да и чё это я одна? А помощники мои? Неужто так и не заприметили? Остап, Олеся?
И видя, как ребята дружно отрицательно качают головой, рассмеялась:
— Знать не времечко ещё, погодить надобно. То можа и покажутся вам.
— Но хворост-то ты одна собирала тогда.
— Дык, люблю я обходить лесок-то, мои
