Когда темные пятна перестали плавать в глазах, набежавший ветер смахнул с подоконника горстку оранжевого песка.
— Дунул-плюнул, оседлал молнию, — сказал Мрак завидующе. — И уже за тридевять земель! Сидит себе в корчме… Дурацкий колпак, что под стать разве что Таргитаю, спрятал в мешок, сам прикинулся ворюгой или разбойником. Тех уважают. Пьет вволю, баб лапает, а ежели что не по ндраву — морду бьет. Он хоть и старый, а по чужим огородам не прочь… еще как не прочь!
— Мрак…
— А что? Это волхв, я понимаю. А мы сюда двое суток на дырявой тряпке перли! Помнишь, как Таргитай приучался гадить с середины ковра, страшась задницу высунуть? До сих пор тошно.
Олег пошел вдоль стены, щупал массивные глыбы, несокрушимые и надежные, сотворенные еще первыми богами. На окне потряс металлические прутья.
— На ковре — не пешком, как ты гнал нас через Лес. Завалы, буреломы, болота! А как пробирались по Степи? А что на ковре под грозой побывали, тебе же лучше. Раны промыло.
— А вороны клевали? — напомнил Мрак. — До самых Песков целая стая гналась! Тарх до сих пор просыпается с воплем.
— Ему снится, что начал работать. Мрак, мне почему-то не по себе. Все время мерещится, что вот-вот стрясется беда.
— Пуганая ворона куста страшится.
— Я в самом деле чую недоброе!
— Добрый нос за три дня кулак чует.
Олег, не слушая, обошел комнаты — лишь свою Гольш запер магическим словом, — спустился на поверх, порыскал, проверил и перепроверил решетки на окнах. Не поленился сойти вниз, ощупал массивный запор на воротах. На всякий случай — береженого все боги берегут — подпер ворота бревном. Магия магией — когда получается, когда нет, — а бревно на то и бревно, что не подводит.
Глава 4
К вечеру Олег не находил места, вздрагивал при каждом шорохе. Таргитай и Мрак велели слугам накрыть стол да не забывать, что они грубые варвары, а не утонченные маги. Олег пожевал травки — вылитый маг, снова отправился крепить запоры, закрывать щели. Друзья остались за столом: им-де поправляться надо. Олег, ныне чуткий к словам, обронил язвительно, что поправляться — толстеть, жиреть, но оборотень и певец трудились в поте лица, даже упрели, за ушами лящало так, что по всей башне гуляло эхо, распугивало привидения.
Воздух был сухой, прокаленный. Небо начало темнеть, когда Мрак насторожился, потянул ноздрями воздух, с грохотом отодвинул стол. Секира словно сама прыгнула в широкие ладони.
— Беда? — спросил Таргитай с набитым ртом.
— Что-то приближается. Запах вроде бы конский… но сверху, будто скачут по облакам.
Он подошел к окну, отшатнулся. Уцелевший клок шерсти на загривке встал дыбом. Когда повернулся к друзьям, глаза уже горели желтым волчьим огнем, а в горле клокотало.
С высоты к башне падали, словно скользили с крутой горки, крылатые звери. Шерсть блестела как золото, а громадные оранжевые крылья, пронизанные веревками сухожилий, мощно вминали воздух. Звери были похожи на крупных летучих мышей, но у всех птичьи головы с хищно загнутыми клювами. На головах и шеях сверкала серебряная чешуя. Четыре когтистые лапы, похожие на львиные, звери прижимали к белесым животам.
— Грифоны! — закричал Олег в страхе.
Таргитай, дурной до бесстрашия, охнул с жалостью:
— Аримаспов бы сюда! Они с грифонами усю жизнь бьются. Наловчились, если верить Боромиру. А мы бы поглядели. Страсть люблю смотреть, как другие бьются.
— Без сопливых скользко, — буркнул Мрак.
Он встал наготове у запертой двери, расставил ноги. Олег обежал взглядом комнату. Два узеньких окна, тоже в толстой решетке, грифонам не пролезть, разве что выломают. Единственную дверь сторожит Мрак, едва на ногах держится, но не пропустит. Однако крылатые звери могут ворваться в башню снизу. Что им взбежать по узкой винтовой лестнице?
Таргитай растерянно топтался среди комнаты. Пальцы все еще бережно держали сопилку. Мрак, полоснув косым, как чужой меч, взглядом, рявкнул:
— Дурень, где твой меч?
— Он… он внизу. В нашей комнате…
На глаза Таргитая навернулись слезы. Он не сводил глаз с Мрака, ожидая, что скажет могучий друг.
— Почему не с тобой?
— Тяжелый. Спину трет…
Мрак рявкнул люто:
— Дурень, беги за ним хотя бы сейчас! Ты видывал, чтобы я далеко ходил за секирой?
Таргитай опрометью выскочил через заднюю дверь. Олег, чувствуя, как леденеет от страха, заставил себя выйти и заспешить вниз. Каменные плиты, что служат здесь лестницей, торчат из стены иной раз всего на локоть. Защищать такое легче, но разве что тому, кто сам носится по стенам как паук.
Он был уже на три поверха ниже, когда наверху загремело. Донесся тяжелый удар, грохот, крик и страшный визг, где смешался птичий клекот огромной хищной птицы и рев чудовищного зверя. Олег пригнулся, ноги подкосились: грифоны вышибли дверь быстрее, чем ожидал! Мрак уже отчаянно защищает пролом, но что может раненый измученный человек против могучих зверей?
Он пересилил себя, заставил бежать быстрее. Один раз так ударился плечом о стену, держась от бездны подальше, что едва не слетел в нее же: сорока от своего языка гибнет, а трус — от боягузства. Похоже, скоро окажутся в западне: грифоны поднимутся по ступеням. Надо решать правильно, а он всю жизнь этого боялся, прятался за Боромира и других волхвов. Сейчас обязан решить верно. Не потому, что умеет, просто по трудной дороге с ним идут Мрак и Таргитай: один — сама отвага, но только отвага, другой — добрая лень во плоти!
Снизу раздался треск, грохот, звон. В прохладе колодца пахнуло зноем, жарким песком. Послышался сухой шорох крыльев. Олег на бегу ворвался в волну мощного звериного пота.
Снизу уже бежали, прыгая через три плиты, два могучих золотых зверя. Когти скрежетали по камню. В полутьме искры выскакивали багровые, жуткие, словно звери острили мечи на точильном камне. Сложенные крылья задевали за стену. Задний, более быстрый, едва не кусал за лапы бегущего перед ним, но обогнать по узкой винтовой лестнице не мог.
Увидев человека, передний распахнул клюв. Крекот вырвался жуткий, такого Олег не слыхивал: полурев, полукарканье. Глаза зверя вспыхнули как факелы. Ноги Олега подкосились. Побелевшие губы едва шевельнулись, с великим трудом произнес заклинание и, как учил Гольш, простер руки.
Под ногами загремело. В ноздрях защекотало каменной пылью. Он торопливо раскрыл глаза, вскочил, снова чувствуя силы. Лестница обрушилась, в пыльном облаке хлопали изломанные крылья, взлетали перья и роилась золотистая шерсть. Внизу сквозь пыль видно было, как звери верещат, выползают из-под обломков. Заклятие получилось легко, с первого раза, словно стены в самом деле помогали, как обещал Гольш.
