И в этот момент тот из воинов, который метнул его, задействовал собственные чары скорости. Активировал припасённый талисман.
Яд и гниль!
Темп движений существа под чарами скорости зависит преимущественно от количества вкладываемой силы. И зависимость тут не линейная. При малых ускорениях удвоение темпа требует учетверения вложенной энергии. Хочется быть быстрее не вдвое, а втрое? Изволь выделить в девять раз больше силы. И так далее. Но при более значительных ускорениях, когда становится значимо сопротивление среды, квадратичную зависимость сменяет зависимость четвёртой степени. Иначе говоря, даже вбухав в движение в десять раз больше силы, добьёшься всего-то полуторного ускорения… ну, чуть побольше на самом деле, но — именно чуть. Невыгодно быть слишком быстрым: трение о воздух съест почти всю силу, да ещё и обжечься рискуешь.
К чему я всё это?
Да к тому, что, хотя выплеск энергии, запасённой в талисмане, превосходил по мощности мои чары скорости в несколько раз, решительного преимущества хозяин талисмана не получил. Кроме того, хотя на него работали рефлексы профессионального бойца, я тоже умею драться и лучше знаком с состоянием ускоренности, с его преимуществами и ограничениями. Но главное — я превосходил противника по темпу восприятия. Не так уж сильно превосходил.
Но мне хватило.
…к тому времени, как чары скорости сдохли, оставив на память жуткую головную боль, я успел надёжно спеленать резвого метателя ножей тремя независимыми контурами магических пут и безжалостно перебить кинувшихся в драку "псов". Оставшихся людей вывел из строя уколами парализующего хвоста подоспевший к середине скоротечной драки Страж.
Нет, всё-таки очень хорошо, что настоящих магов среди них не было. Иначе пришлось бы бить в полную силу, чтобы уцелеть. Как вопил тот охотник за рабами: "Иха! Влани!" А так… спору нет, амулеты и заряженные боевыми заклятьями жезлы дают в драке серьёзное преимущество — но лишь перед лицом равного противника. И в открытом столкновении. Я же воспользовался всем, чем мог: внезапностью, преимуществом в скорости, помощью Стража (а серьёзное охранное заклятье и хороший маг не вдруг обезвредит). В общем, не оставил противникам ни тени шанса. Но убивать тоже не стал никого.
Кроме того типа, который метнул в Ладу зачарованную иглу и получил её в собственную грудь. Этот уже начал остывать.
Прежде чем убивать или миловать, надо бы разобраться в происходящем. Решить судьбу побеждённых я всегда успею, а вот воскрешать не обучен. И даже с подъёмом трупов у меня не очень. Не даётся мне некромантия, невзирая на преобладающий оттенок Силы. Не даётся по чисто психологическим причинам.
Так. Хватит рефлексировать, пора переходить к добыче и анализу фактов. Начиная с…
— Лада.
— Рин?
— Почему ты ушла от нашего костра?
— Меня позвали.
На мгновение я потерял дар речи. Позвали!
Так. А может, я просто немного не так понял, и Ладу позвали? Но ведь для этого надо…
Точно. Вот оно. Три широких шага к продолжающему слабо трепыхаться в магических путах метателю ножей. Нагнувшись, я достал из его вялой ладони предмет, похожий на серебряную трубочку с небольшим изгибом и сплюснутым концом.
— Тебя позвали вот этим?
— Да.
— Но ведь ты сумела воспротивиться! Почему? Или манок был плохо сделан?
Видимо, к этому моменту хилла сообразила, что её краткие ответы меня не удовлетворяют, и объяснила с теми нотками в голосе, которые приберегают для повторения общеизвестных вещей:
— Я уже не та, что раньше. Не та, для которой ковался и заклинался этот имнар. Я приняла ваилор. Меня смогли позвать, но не подмять — благодаря тебе.
— Так. То есть вот эти парни — привет от твоих сородичей? От хилла?
— У меня нет иных ваишетан, кроме тебя, Рин Бродяга.
— Похоже, твои бывшие сородичи так не думают, — хмыкнул я.
В самом деле: чтобы сплести сеть заклятий и закрепить её в материальной форме волшебного манка для строго определённого существа, нужно знать это существо так, как могут знать только близкие, знакомые с древней и оч-чень непростой магией подобий. В трубочке, которую Лада назвала имнаром, заключено отражение её души — не более и не менее. А это значит, что к моей хилла протягивает цепкие руки её прошлое.
Гм. "Моя хилла"? Я действительно так считаю?
Сунув серебряную трубочку в карман, я прошёл к тому из шестёрки нападавших, которому вернул метательную иглу. Выдернув из груди покойника заклятое оружие, я посмотрел в Глубину, приглядываясь к наложенным на иглу чарам.
Догадка благополучно подтвердилась. Окровавленная штука в моих пальцах вовсе не предназначалась для убийства, а только лишь для обездвиживания. Но соответствующая магия, настроенная на хилла, для человека оказалась смертельной, несмотря на все защищающие его амулеты. Собственно, такая иголка могла бы убить и меня… или, как минимум, освободить моего Двойника, что немногим лучше смерти. Опасная штука. Но она подтверждает уже сделанный вывод: эти ребятки, с которыми я так ловко разобрался, не хотели убивать Ладу.
А чего они хотели?
Вернувшись к метателю ножа, который уже прекратил бесполезную борьбу с магическими путами, я присел рядом. Снял защищающие его амулеты (невзрачный браслет и ожерелье из пяти камней на одном кожаном шнурке), после чего поймал его взгляд своим.
— Успокойся, — сказал я медленно, низко, в особом ритме. — Я хожу своими путями и хочу сохранить тебе жизнь. Тебе и твоим товарищам. Но сначала я хочу получить ответы на некоторые вопросы. И ты мне ответишь, потому что это в твоих же интересах. Если хочешь освободиться, ты не станешь обманывать меня.
Искусство ламуо годится не только для разговора. С его помощью можно подчинять чужую волю… вернее, достичь той убедительности, когда противоречить говорящему просто не хочется. Этакая смесь магии с гипнотическим внушением. Мне случалось успешно применять ламуо подобным образом даже по отношению к магам: ведь ламуо — это всё-таки не магия. Это искусство ближе к природным умениям и медитативным техникам.
Если бы я намеревался допросить метателя ножа, а потом свернуть ему шею, у меня бы вряд ли что-то вышло. Но так как я был искренен, он мне поверил.
В ходе беседы с проигравшим выяснилось, что зовут его Дарван Орех; как и пятеро остальных, он наёмничал, выполняя за плату различные поручения деликатного свойства. Некогда он работал в Попутном патруле рядовым бойцом, но ушёл на вольные хлеба ради менее надёжных, но зато и более щедрых заработков на грани законности. В общем, обычная история.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
