спросишь. — Я толкнул ее вниз и перекатился на нее сверху.
Она засмеялась, когда я крепко прижал ее к крыше, и наши губы соприкоснулись.
Поцелуй был энергичным. Ее холодная сущность, поселившаяся глубоко внутри, охладила мой кипящий огонь. Ее руки всегда были холодными. Все ее тело превратилось в ледяную скульптуру. Это заставляло мое нутро чувствовать себя абсолютно совершенным.
На ней была юбка, и я сорвал с нее трусики, пока она возилась с моими джинсами.
Когда она прикоснулась ко мне, на секунду мне показалось, что я сейчас умру. Холодное прикосновение к моей пылающей коже было похоже на экстаз.
— Тебе это нравится? — спросила она, двигая руками вверх и вниз по моему члену.
— Ты знаешь, что я хочу, — прорычал я ей на ухо. Я раздвинул ее ноги одной рукой, когда вошел в нее.
Я хмыкнул. Я действительно не хотел будить зверя, но, судя по тому, как Табита стонала мне на ухо, это был только вопрос времени. Она стонала сильнее. Я снова накрыл ее рот своим, пытаясь заглушить звуки.
— Ты действительно громкая, — сказал я ей в губы.
— Прости. — Она рассмеялась. Затем она махнула рукой. Вокруг нас заискрилось мягкое покалывание.
Мои движения прекратились. Я прищурился. Какого черта? Ладно, это было впечатляюще.
— Как ты это сделала?
— Что, щит? Не только Драконианцы могут владеть им, Блейк. Мы превосходим их. Ты думаешь, у нас нет дара зачаровывать такие вещи, как щиты?
— Научи меня, — сказал я.
Она снова рассмеялась.
— О, я так и сделаю, если ты пообещаешь быть очень милым со мной.
Я задумался об этом на секунду.
— Принято. — Я поцеловал ее еще раз.
Остаток ночи был одним долгим трахом.
***
На следующее утро я проснулся в девять.
— Уф. — Вероятно, сейчас был, по крайней мере, третий урок или что-то в этом роде. Слава небесам, я был один.
Мое тело болело с прошлой ночи. Кто бы мог подумать, что Снежный дракон знает свое дело?
Я был уверен, что прошлой ночью был побит мировой рекорд по самому продолжительному траху.
Мой разум все еще был наполнен ее запахом. Но на самом деле, дело было не в том, что она делала со мной; все дело было в том, что она могла делать. Она нашла способ использовать заклинание, которое могли делать только Драконианцы. Мне нужно было это заклинание, чтобы спрятаться, кто знал, какое дерьмо я натворю позже.
Я вытащил себя из постели и оделся. Впервые за долгое время у меня появилась цель. Я был полон решимости узнать что-то новое. Стремясь овладеть этим.
И овладеть им я бы хотел.
***
Следующие две недели пролетели незаметно. Табита сдержала слово. Она учила меня чарам, и я практиковался каждый божий день.
Первые несколько дней ничего не происходило.
Она просто улыбнулась и сказала, что, конечно, этого не будет.
— Мы не должны быть теми, кто произносит заклинания. Тебе нужно принять это. Смотри на это так, будто ты крадешь что-то, чего действительно хочешь.
Если я мог убивать, что ж, тогда я был уверен, что также могу и красть.
Следующие четыре дня были совсем другими.
Произнести заклинание было нетрудно, но что имело значение, так это намерение, с которыми я его произносил. Именно это делало магические заклинания такими трудными.
Я не мог быть жалким или нуждающимся, и именно поэтому я боролся.
Это продолжало иметь неприятные последствия для меня. Заклинание либо отбрасывало меня на десять шагов от того места, где я стоял, либо вызвало прилив боли, который заставлял меня упасть на колени, скрипя зубами. Хуже всего было, когда толчок сломал мне руку.
Я прекратил, и на заживление ушел день. Но на следующий день я попробовал снова.
Я должен был научиться.
Табита была прирожденной, потому что она была Снежным Драконом. Если бы существовала шкала от одного до десяти, которая указывала бы, какие виды наиболее близки к людям, Снежные драконы были бы на двенадцатом месте.
Без сомнения, именно поэтому у нее были все эти заклинания. У нее был ключ.
— Я действительно притворяюсь, что нахожусь в опасности, и это случается. Я должна это почувствовать. Той ночью у меня было желание спрятаться и… — Она улыбнулась и пожала плечами. — Для меня сейчас это все равно что дышать.
— Дышать. — Мой тон был раздраженным.
— Твоя проблема не в том, что ты не можешь этого сделать. Дело в том, что тебе это не нужно, Блейк. Нужно — возьми. — Она встала. — Как бы сильно я ни наслаждалась тобой той ночью, я не хотела, чтобы меня поймали. Вот почему я могла владеть им. Тебе все равно, если тебя поймают. Для тебя все — легкий ветерок.
— Легкий ветерок. — Я начинал злиться.
— Ты не понимаешь, о чем я говорю. Тебе это не нужно, Блейк. Это не придет, если тебе это действительно не нужно.
Тогда какого хрена я с ней делал?
Я понял, о чем она говорила. Я был не из тех, кто боится. Рубикон был создан не для того, чтобы чего-то бояться. Обычно я внушал страх.
Она наклонилась и нежно поцеловала меня в губы.
Я не ответил на поцелуй, и она улыбнулась мне.
— Ты знаешь, где меня найти, — сказала она и неторопливо удалилась.
Я смотрел, как она уходит.
Я не собирался сдаваться.
Примерно на десятый день я забеспокоился, что все это пустая трата моего времени.
Она сказала, что тоже прошла через этот трудный этап. Голос Табиты продолжал звучать в моей голове. Магия не предназначалась для драконов. Она предназначалась для тех, кто хотел нас приручить. Тех, кто родился с меткой.
Драконианцев. Я ненавидел в них все. То, как они думали, что могут просто выйти на ринг, и мы уступим.
Никогда.
Не в моих правилах было уступать. Не внутри моего человеческого тела, и определенно не внутри моего дракона.
И на четырнадцатый день, ровно через две недели после того, как я надрывал задницу, наконец что-то произошло.
У меня получилось. Всего на несколько секунд, но у меня получилось. Я не мог этого видеть, но я мог слышать. Я чувствовал его крошечные уколы в воздухе. Я также услышал, как это приближается — щелчок, а затем звон. Такой же звук издавали жуки, когда они запекались на солнце.
Слабый хлопающий звук окружил меня. Но стало трудно удерживать эту потребность, и щит исчез.
— Ты сделал это! — закричала Табита.
Я даже не знал, что она была рядом. Она была немного преследовательницей.
Она бросилась в мои
