Современники видели в «Емельяновиче» – А.Е. Столыпине одного из чудаков и оригиналов, коими изобиловала старая Москва. Однако нельзя забывать, что домашний театр прадеда П.А. Столыпина имел огромное значение для русского театрального искусства. Артисты его театра стали основой московской труппы императорских театров, из которой впоследствии выросли Большой театр и Малый театр.
Исследователи высказывали мнение, что Столыпин продал театр, потому что жизнь на широкую ногу пошатнула его благосостояние. Косвенным подтверждением этому служит тот факт, что он заложил ряд своих имений[33]. Возможно, средства понадобились Столыпину не столько для удовлетворения кредиторов, сколько для очередной деловой операции. Заложив некоторые имения и продав крепостных артистов, он сразу же выхлопотал 4 тысячи десятин плодородной земли на реке Куме у предгорий Кавказа, где построил селение Ново-Столыпино. Оно находилось недалеко от Горячих и Кислых ключей, вокруг которых в будущем выросли курорты Пятигорск и Кисловодск. Следует отметить, что Столыпины были одними из первых русских людей, оценивших чудодейственную силу минеральной воды. Алексей Столыпин нуждался в лечении: «с молодых дней бывал ирой, забиякой… а под старость страдал от подагры, геморроя и летом обувал ноги свои в бархатные на байке сапоги». Он ездил пить целебный нарзан. Весной 1817 г. он отправился из Пензы в очередную поездку, но умер, не до-ехав полсотни верст до Ново-Столыпина.
Алексей Емельянович Столыпин имел одиннадцать детей: шесть сыновей и пять дочерей. Один сын и одна дочь ушли из жизни в детстве, остальные благополучно выросли и отличались телесной мощью. Известный мемуарист Филипп Вигель, земляк Столыпиных, писал о них: «В Пензенской губернии было тогда семейство безобразных гигантов, величающихся, высящихся, яко кедры ливанские». Столыпины имели богатырское сложение и острый ум. Манифест о вольности дворянства признавал за благородным человеком одну-единственную обязанность – дать воспитание своим детям. Прадед П.А. Столыпина постарался выполнить свой дворянский долг. Прошло время дворянских недорослей, осмеянных Фонвизиным. Молодое поколение семьи Столыпиных получило отличное домашнее образование и не только. Например, один из братьев Дмитрий Алексеевич, дед П.А. Столыпина, с золотой медалью закончил лучшее по тем временам учебное заведение.
Филипп Вигель недоброжелательно писал об Алексее Емельяновиче Столыпине и его детях: «В нем и в пяти гайдуках, им порожденных, была странная наклонность не искать власти, но сколько возможно противиться ей, в чьих бы руках она ни находилась»[34]. Биография молодого поколения Столыпиных подтверждает, что они действительно противились власти. Некоторые из братьев достигли высокого положения, но остались вольнолюбивы и независимы. Блестящую плеяду Столыпиных можно было смело причислить к лучшим умам России. Все братья с детства были записаны в полк и начинали с военной службу, что было естественным для дворянина в эпоху почти непрерывных войн.
Старшему из братьев – Александру Алексеевичу Столыпину выпала честь служить адъютантом А.В. Суворова в 1795 – 1797 гг. Он был самым молодым офицером в свите фельдмаршала, который звал его Мальчиком. Рядом со старым годами, но юным душой полководцем было нелегко. Испытания начались сразу же после того, как адъютанта представили фельдмаршалу: «Он, обернувшись ко мне, спросил: «Где служил твой отец?» Забыв, что батюшка отставлен лейб-компанским при восшествии на престол Петра III, я отвечал: «Не знаю, Ваше Сиятельство!» Он, приложив указательный и средний пальцы правой руки к губам, вскричал: «В первый раз… не знаю!» Адъютант усвоил, что Суворов терпеть не может «немогузнаек», и решил в следующий раз быть начеку. Однажды у Суворова были гости. «Я далеко сидел от фельдмаршала и не слыхал его разговора, вдруг дежурный генерал сказал довольно громко: «Столыпин! Фельдмаршал вас спрашивает». Я привстал и сказал: «Что прикажете, ваше сиятельство?» – «Чем у нас чистят полы?» – спросил меня фельдмаршал. «Нашатырем, ваше сиятельство», – отвечал я. «Что стоит в день?» – «Двадцать пять червонцев». – «Помилуй Бог, как дорого!» Когда гости ушли, свита фельдмаршала обступила адъютанта и начала изумленно расспрашивать, с чего это ему в голову взошел нашатырь, да еще по такой несообразной цене? Столыпин честно признался, что сказал первое, что попало на язык, так как фельдмаршал не жаловал медлительность в ответах.
Столыпин поведал об аскетизме Суворова, жившего в Тульчине: «В спальне фельдмаршала, обыкновенно посредине, к стене настилали сена, которое покрывали простыней и одеялом; в головы клали две большие подушки, что и составляло всегда его постель». Адъютанта поражали привычки Суворова, приобретенные им смолоду и сохранившиеся до преклонных лет: «Просыпался он в два часа пополуночи; окачивался холодною водою и обтирался простынею перед камином». Столыпин описывал проказы Суворова, которые воспринимались как старческое безумие. Показательно, что у Мальчика, частенько становившегося мишенью суворовских шуток, хватило наблюдательности заметить, что фельдмаршал шутил лишь в редкие минуты отдыха. Когда Суворов запирался в своем кабинете и напряженно работал, шутки кончались.
Конечно, адъютант, дежуривший под дверью кабинета и коротавший время в разговорах с легендарным суворовским денщиком Прошкой, не был посвящен в стратегические замыслы командующего. И все же он оставил нам интересное свидетельство, позволяющее понять, как ковались суворовские победы. Иностранные газеты сообщали, что французская армия во главе с генералом Моро окружена австрийцами. Суворов созвал военный совет и предложил каждому высказать свое суждение о возможном исходе дела. В военном совете составили план, нанесли на него расположение французских и австрийских войск и единодушно рассудили, что Моро попал в западню и неминуемо вынужден будет капитулировать. Столыпин вспоминал: «Фельдмаршал же, взглянув пристально на план, сказал, указывая расположение войск на плане: «Ежели этот австрийский генерал не успеет подать помощь генералу, защищающему мост, то Моро тут пробьется!» Произошло именно так, как предсказал Суворов. Генерал Моро обвел вокруг пальца австрийских штабных стратегов и прорвался в том самом месте, на которое указал Суворов. Свидетельство Столыпина показывает, что Суворов внимательно следил за действиями Моро, Жубера, Массены и других французских генералов, оспаривавших у Бонапарта титул «первой шпаги республики». Суворов тщательно изучал сильные и слабые стороны противника. Когда они встретились в Италии, Моро был разгромлен.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
