Лоренцо уехал к другу с ночевкой, и Бенито, как всегда, был главной заботой мальчика.
– Хорошо, синьорина. – На лице Джины было написано облегчение. Всю семью забавляло соперничество между слугами и то, что проницательный попугай все замечает. А зловредная птица, понимая, что слуги ее боятся, бессовестно этим пользовалась.
– Как только закончите свои дела, ложитесь спать. И скажите Анне и Чечилии, что они могут сделать то же самое.
– Хорошо. До свидания, синьорина. До свидания, синьор.
Романо и Клэр вышли из дома. Их встретила мягкая февральская ночь с ее прохладным, влажным воздухом, пропитанным слабым запахом дремлющих цветов и деревьев. Казалось, что Лондон, где, судя по сводке погоды, сегодня была самая жестокая за последние годы метель, этот Лондон находится на другой планете. А здесь... здесь по черному бархатному небу неспешно проплывала луна, черная бездна сверкала мириадами звезд, словно усеянная бриллиантами.
– Какое удивительное небо! – вырвалось у Клэр. Она подняла вверх лицо с полузакрытыми глазами, наслаждаясь волшебством итальянской ночи. – Оно так красиво, что кажется нереальным, правда?
– Да, слишком красиво, – мягко ответил Романо, но взгляд его был прикован к изящному профилю Клэр. Романо вел ее к красному «феррари», припаркованному у парадной лестницы.
– Вы везли меня из аэропорта не на этой машине, – заметила девушка, спускаясь по ступенькам.
– У меня две, – сухо ответил Романо. – А что, она вам не нравится?
– Да нет же, нравится, она… – Клэр прикусила язык, чуть не сказав «милая». – Она очень, очень впечатляет.
– Я вообще люблю машины, – отозвался Романо, открывая для нее дверцу и жестом приглашая садиться. – Эта машина, – продолжал он, – не только красива. Она подчиняется моему малейшему желанию. Как идеальная женщина, я бы сказал.
Клэр дернула головой, готовясь к словесной битве, но поймала смешинки в черных глазах Романо и промолчала.
Когда Романо скользнул на место водителя, Клэр вдруг осознала свою беспомощность в машине, этой ловушке, рядом с итальянцем.
Они не спеша ехали по широкой извилистой дороге, окаймленной по обеим сторонам роскошными садами. Потом выбрались на шоссе.
Клэр влюбилась в Сорренто еще во время прошлогоднего пребывания в этих местах. Город расположен в горах над прозрачными голубыми водами Неаполитанского залива. Величественная морская панорама, симпатичные, словно с цветной открытки, улочки и переулочки, красивые площади, магазинчики – все это покорило ее сердце. Теперь же прекрасный южный город пробегал мимо, почти не замеченный девушкой, которая пыталась совладать со своими чувствами.
Держи себя в руках, мысленно повторяла Клэр всю дорогу, вплоть до самой виллы Романо.
Грейс рассказывала ей, что усадьба Беллини расположена в районе Сорренто, который называется Сант-Анжело, среди обширных апельсиновых рощ, насаженных предками Романо еще два века назад. Вот уже много лет апельсины составляют основную часть богатства Романо. Теперь он так же, как его отец и дед, вкладывает деньги в самые разные, но неизменно выгодные предприятия и владеет целой империей бизнеса, являясь к тому же единственным представителем фамилии. Родители его погибли во время морской прогулки на яхте, когда Романо был еще подростком.
Наконец «феррари» подъехал к воротам виллы. Луна ярко светила, и Клэр невольно прильнула к окну, горя желанием увидеть дом, в котором живет Романо.
– О, Романо... – вырвалось у нее. Вилла выглядела совершенно иначе, чем Каса Понтина, но, на вкус Клэр, была намного красивее. Приземистый, широкий и длинный дом, построенный в старинном стиле, казался гораздо уютнее, чем роскошный дом ее друзей. Старые незыблемые стены нежно-кремового цвета были увиты цветущей бугенвиллеей и огненно-красным плющом, а решетчатые окна и узорчатые балкончики из кованого железа напоминали о неторопливой жизни давно ушедших лет.
Обогнув посреди двора фонтан с нежно журчавшей водой, автомобиль остановился. К своему изумлению, Клэр увидела в одном конце двора голубятню из белого камня – с живыми голубями. Голубятня была не просто красивой – это было нечто прекрасное, даже волшебное. На минуту Клэр потеряла дар речи.
– Вам нравится? – спросил Романо, заранее уверенный в ответе: голубятня не могла не понравиться. Клэр не сомневалась, что он и привез ее сюда для того, чтобы произвести впечатление, показать, что он нечто большее, чем сердцеед и безжалостный делец, каковым она его считала. Однако каков же он на самом деле?
Пока Клэр смотрела на дом, Романо, в тишине машины, вглядывался в ее тонкий профиль. Он не мог сказать, каков он или каким хочет быть. Но твердо знал: он не хочет больше никаких связей, обязательств или ответственности за кого-то. Все это кончилось в один прекрасный летний день, почти три года назад.
С этими мыслями Романо вышел из машины, не дожидаясь ответа девушки. Открыв ей дверцу и подав руку, он не улыбнулся даже в ответ на ее слова:
– Конечно, мне нравится, Романо. Я бы сказала, что это самое красивое место на земле.
– Вы, англичане, любите все преувеличивать. – Теперь он улыбнулся, но холодной, отстраненной улыбкой, такой же, какой встретил ее в аэропорту.
Разве она преувеличивает? Внезапно разозлившись, Клэр, как всегда, вздернула подбородок и прошествовала к парадной двери, обогнав итальянца.
В напряженном молчании они вошли в дом, где все дышало тем же покоем, что и снаружи: пол из золотистого полированного дерева, стены, выкрашенные белой краской и оживленные редкими картинами – работами старых итальянских мастеров...
– Давайте пройдем в гостиную, – сказал Романо и пошел вперед, даже не прикоснувшись к ее руке. Миновав винтовую лестницу, они оказались в длинной, красиво обставленной комнате; видимо, она тянулась по всей длине дома. Одна стена, стеклянная от пола до потолка, включала несколько французских окон-дверей; стена выходила в сад, который сейчас был искусно освещен.
– Что будете пить? – спросил Романо ровным тоном. – Вино, шерри или что-нибудь покрепче?
– Романо, может, я что-то сделала не так? Обидела вас? – тихо спросила Клэр.
Она не собиралась этого говорить, слова выскочили сами собой. Он долго смотрел на нее, прежде чем сказал:
– Почему вы так решили?
– Вы заставили меня так думать. – Она и правда не хотела с ним ссориться. Ей предстояло жить в Италии какое-то время, и их пути должны были пересекаться чаще, чем ей бы хотелось. Именно поэтому она не могла допустить, чтобы вечер был испорчен пререканиями.
– Клэр... – Романо замер, глядя на нее, готовую защищаться. Глаза ее горели, рот сжался. Она пыталась скрыть свою уязвимость и смущение. Он покачал головой. – Видимо, я зря привез вас сюда, это несправедливо по отношению к вам. Я из тех людей, с которыми нелегко. С тех пор как погибла моя жена... – он жестом предложил ей сесть в кресло, – с тех пор, как жена погибла, я старался жить просто, ни чем себя не обременяя. Мне так нравится.
