ее насторожило: корешок одной из книг был совершенно чист, несмотря на то что стоявшие рядом томики практически не подлежали восстановлению.
При этом книга стояла на своем месте, так как во владениях Филлиды во всем господствовал порядок. Значит, ее поставили на полку уже после убийства мистера Уоринга! Очевидно, это мог сделать только убийца… Из этого логически следовало, что он (или она, хотя по некоторым очевидным причинам Филлида предпочитала думать об убийце в мужском роде) читал или листал эту книгу до нападения на мистера Уоринга.
Или наоборот? Возможно, мистер Уоринг читал книгу в тот момент, когда убийца подкрался к нему и… но тогда откуда убийце знать, на какую полку следовало вернуть книгу?
И зачем ему вообще надо было это делать?
Конечно, книга не являлась очевидной уликой и не могла напрямую пролить свет на подробности преступления, но она явно была с ним связана. Филлида вытащила потрепанный томик и задумчиво пролистала его. Какой-то старый справочник о придорожных гостиницах и постоялых дворах… Какая связь между ней и кровавым убийством?
Что за увлекательная подсказка!
Глава 5
Харви Доббл терпеть не мог всех этих пошлых цветочков и рюшек. Он знал, что женщины обожают украшать свои платья, блузки и даже носовые платки кружевами и вышивками, да и бог с ними! Но чтобы обшивать кружевом диванные подушки – это уж ни в какие ворота не лезет. А еще больше он ненавидел кошек.
Поэтому сейчас мистер Доббл был совершенно не в своей тарелке – ведь гостиная миссис Брайт содержала все перечисленные выше отвратительные предметы.
Ему даже пришло в голову, что эта выскочка Брайт специально спланировала все так, чтобы как можно сильнее поиграть на его нервах. Сидя на стуле, обтянутом кричаще-ярким блестящим материалом (когда он нечаянно касался пальцами скользкой ткани, волоски на его руках от омерзения вставали дыбом), Доббл старался не смотреть на двух пристально разглядывавших его котов. Один, янтарного цвета, сидел на самом верху книжного шкафа, второй – серый с белыми лапами и голубоватым отливом шерсти – разлегся на спинке дивана. Он не знал, как их зовут, да и знать не хотел. Их немигающие глаза, надменные морды и подергивающиеся усы выводили его из себя: ему казалось, коты оценивают его… и выносят нелестный приговор.
Мерзкие, отвратительные твари! Хитрые, гордые, злобные, всюду оставляющие клочья шерсти, от которой у него чесалось в носу и слезились глаза.
Что касается кружев, справедливости ради стоило отметить, что гостиная миссис Брайт не отличалась обилием бесполезных женских украшений. Но даже пара подушек с кружевной отделкой, по мнению мистера Доббла, свидетельствовала о полном отсутствии вкуса. Неужели ей не хватает чепчиков и салфеток? Он сдвинул подушку в сторону и поерзал на стуле. Солнечный, желто-голубой цвет обоев гостиной радовал глаз, и стул был вполне удобный, но это еще больше рассердило дворецкого.
– Итак, мистер Доббл, сообщите ваше полное имя, дату и место рождения, – начал инспектор Корк, взглянув со значением на констебля, который должен был вести записи, а вместо этого бесцельно выстукивал пальцами по столу легкомысленный мотив.
После того как Доббл неохотно предоставил требуемые сведения – в последнюю секунду он решил не поддаваться тщеславию и не уменьшать свой возраст, – Корк продолжил допрос:
– Сообщите ваше местонахождение вчера с половины десятого вечера до сегодняшнего утра.
– Вчера я играл в шахматы с викарием, – Доббл отвечал спокойно и твердо, хотя его желудок сжимали спазмы, а глаза уже начали слезиться от близости котов и обилия белой шерсти на стуле. – Мы встречаемся с ним раз в неделю. Я вышел примерно в девять вечера и пробыл у викария до… полагаю, где-то до половины первого ночи.
– Как вы добрались до дома викария?
Глупый вопрос. Дворецкие не пользуются автомобилями, и он скорее умрет, чем сядет на велосипед.
– Пешком, как же иначе?
– Что, под таким дождем? – Корк внимательно смотрел на него, и Добблу с трудом удалось сохранить видимо расслабленную позу и не сжать пальцы в кулаки. – Погодка вчера была ужасная – ветер, буря, гроза!
– Да уж, приятного мало, но я надел резиновые сапоги и непромокаемый плащ. Я стараюсь не пропускать наши шахматные партии, – Доббл улыбнулся спокойной доброжелательной улыбкой и небрежно передернул плечами. – Мистер Билдоп – сильный противник, шахматы позволяют мне держать разум в тонусе.
Хотя Корк никак не отреагировал на это замечание, кошка, лежавшая на диване, подняла голову и презрительно скривилась. Эта тварь своими безбожно голубыми глазами, казалось, видела его насквозь.
– Значит, вы вернулись домой в половине первого, пешком и под дождем, так? – спросил инспектор. – Вы видели кого-нибудь? Заметили что-то необычное?
Доббл отрицательно покачал головой и несколько раз моргнул, чтобы прочистить свербящие глаза. Мерзость какая эти кошки. И это дурацкое расследование тоже ужасная дрянь.
– Ни одной живой души, – сказал он. – Я решил, что мистер и миссис Маллоуэн и все остальные легли спать пораньше, так как гости устали с дороги. Конечно, я вошел через заднюю дверь. Я слышал голоса на кухне – наверное, кухарки заканчивали работу. У меня не было причин проверять, что они делают, поэтому я прошел в кладовую и удостоверился, что миссис Брайт вернула на место ключ от винного погреба, а затем отправился к себе. Я заснул сразу же, как убитый, наверное, не позже часа ночи.
– Странно как-то, – заметил Корк. – У хозяев полный дом гостей, а вы выходной себе берете.
Доббл невольно сглотнул и заметил, что Гринстикс внимательно следит за движением его кадыка.
– Я играю с викарием в шахматы регулярно, раз в неделю, а больше из поместья никуда не отлучаюсь, поэтому мистер и миссис Маллоуэн почти никогда не просят меня остаться в эти дни дома. К тому же миссис Брайт способна в одиночку поддержать порядок по вечерам, даже при наличии гостей.
– Значит, вы весь вечер провели с мистером Билдопом? А когда вы ушли от него?
– Мы сыграли партию, выпили по рюмочке шерри, а затем, после полуночи, я отправился домой. Как обычно. – Из-за проклятых кошек в горле его так саднило, что он невольно издал неприятный писк.
– Не слишком ли длинная партия вышла? – Корк уставился на него своими бледно-голубыми рыбьими глазами и, когда Доббл промолчал (он понял, что инспектор в шахматы не играет), нетерпеливо поджал губы. – Ну ладно, допустим. А что было этим утром? В котором часу вы встали? Когда пошли в библиотеку?
– К половине седьмого утра я уже встал и оделся. Я не приближался к библиотеке, пока мне
