и оказалась в коротком коридоре, расположенном на хозяйской стороне. Здесь располагались спальни Маллоуэнов, их будуары, кабинеты и гостиные. Гостевые комнаты занимали третий и четвертый этажи, а в мансарде, на самом верху, спали слуги.
Миссис Агата просияла улыбкой, увидев Филлиду с подносом.
– Моя дорогая Филли! Какие ужасные новости! Это ты нашла мистера Уоринга? Одно дело описывать убийства в книге, но совсем другое – самой наткнуться на труп! – Она нагнулась, чтобы погладить Питера, который лежал на полу, высунув длинный розовый язык. Песик немедленно откинулся на спину, и Агата послушно почесала ему брюшко, умильно приговаривая: – А кто у нас тут такой хороший? Кто у нас такой красивый?
Филлида, недолюбливавшая собак, даже таких хорошо воспитанных, как Питер, поставила поднос на низкий столик, стоявший около двух кресел. Главные предметы обстановки кабинета миссис Агаты – пишущая машинка, бесконечные блокноты, ручки и стопки бумаг – занимали всю поверхность ее стоявшего у окна рабочего стола.
– Да уж, я ожидала чего угодно, но только не этого, когда утром вошла в библиотеку, чтобы открыть окно.
– Даже не знаю, смеяться или плакать. Труп в моей собственной библиотеке! Господи, спаси нас и помилуй!
Агата встала из-за стола и пересела в одно из кресел. В археологической экспедиции, куда она сопровождала супруга, писательница заболела и лишилась по крайней мере десятка лишних килограммов. Высокая, стройная, теперь она выглядела здоровой, жизнерадостной и гораздо более счастливой, чем когда Филлида начинала здесь работать. О несчастных днях после ее развода с Арчи Кристи запрещено было упоминать всем без исключения.
– Констебль в Листли чуть не умер от смеха, пока не понял, что я говорю серьезно, – сказала Филлида, разливая чай в чашки.
– Да уж, не сомневаюсь, – Агата издала сдержанный смешок. – Да сядь ты, Филли, у меня уже шея болит на тебя смотреть! Найди хоть пару минут, чтобы рассказать мне все, что ты успела выяснить. Ты же видишь, меня сейчас разорвет от любопытства, но, с другой стороны, я возмущена до глубины души. Представить себе, что у кого-то хватило наглости и безрассудства пойти на убийство в моем доме! – Углы ее рта поползли вниз. – Бедный как-его-там! А я-то всю ночь проспала как младенец. И Макс тоже.
– Однако кто-то в доме не спал, – заметила Филлида, усаживаясь в кресло напротив.
Конечно, ни одна экономка не рискнула бы сесть в присутствии хозяйки, даже по ее приказу, но Филлиду и Агату связывала давняя, хоть и необычная дружба. Они познакомились во время войны: Агата работала в военном госпитале, а Филлида помогала медсестрам до того, как ее послали на фронт. Ровесницы, обе незамужние, девушки сразу подружились и поддерживали отношения много лет, пока Филлида, по собственным причинам, не предложила Агате свои услуги. Подруга с восторгом согласилась взять ее на работу экономкой.
Поскольку они всегда общались на равных и знали друг друга задолго до того, как Агата Миллер стала знаменитой Агатой Кристи, а затем превратилась в Агату Макс Маллоуэн, Филлида не испытывала душевного трепета перед закадычной подругой, но поговорить по душам они могли лишь за закрытыми дверями. Перед внешним миром обе блюли свои статусы хозяйки и прислуги.
– Долго остаться у тебя не смогу, – покачала головой Филлида, разрезая булочку и передавая половинку подруге, – инспектор Корк (давно ли он вырос из коротких штанишек?) собирается допрашивать слуг, и я хочу при этом присутствовать. Агата, задумайся на минутку… убийство мог совершить лишь кто-то из своих…
– Ох, я боялась, что ты это скажешь! – Агата поднесла чашку к губам и жестом велела подруге взять оставшуюся половину булочки. Вздохнув, она откинулась на спинку кресла. – Не могу представить себе, кто бы это мог быть. Мы с Максом знаем всех наших друзей уже лет сто, не меньше!
– Но мистера Уоринга ты ведь не знала!
– Ох уж эти репортеры! Вчера вечером я с ним и трех слов не сказала за ужином. Конечно, мы все были страшно заняты, ведь Хартфорды и Баджли-Родсы приехали сразу друг за другом. Как будто нарочно, ей-богу! А им на пятки наступали Тадди Слоуп и Стэн Гримсон. Ну а там и Девайны подтянулись, как всегда в самом конце, – Агата улыбнулась и покачала головой. – Но ведь мы их всегда прощаем, правда? Они божественны с этой своей экзотической красотой и чудесными улыбками. Мы с Максом обожаем Девайнов, и Хартфордов, конечно, тоже. Ну вот, а потом мы отправились ужинать, и я так и не переговорила с мистером Уорингом. Кстати, он заявил, что посылал мне записку о своем приезде, но я ее не видела, честно! Ты же знаешь, как тщательно я разбираю корреспонденцию, особенно по части интервью. Не видела я никакой записки от корреспондента «Таймс», уж это я бы точно запомнила.
– И все равно ты оставила его ночевать?
– А что мне было делать, выгнать беднягу на улицу прямо под дождь? У нас же полно свободных спален! – Агата оглянулась по сторонам, будто до сих пор не могла привыкнуть к размерам своего особняка. Затем ее взгляд упал на печатную машинку. – Ох, Филли, я должна закончить главу, вечером поработать не удастся. Какая гадость эти убийства, правда? Сплошная нервотрепка. А ты уверена, что его действительно убили?
Филлида прекрасно знала расписание своей хозяйки: одна глава утром, еще одна – после обеда, если, конечно, сон не брал свое, но тогда Агата наверстывала упущенное вечером. Однако с приездом гостей все планы обычно шли насмарку.
– В шее мистера Уоринга торчала авторучка, – сухо сказала она. – Почему-то мне кажется, что он не сам ее туда воткнул.
– Авторучка… в шее? Хм-м, как неожиданно. Какой интересный ход…
Глаза Агаты застыли, и она потянулась за листком бумаги. Пошарила рядом с чашкой, не нашла, быстрым шагом направилась к рабочему столу и схватила толстый амбарный журнал. Филлида поморщилась: так вот куда деваются ее журналы для записей!
Агату не раз ловили на подобном воровстве, она таскала блокноты и записные книжки у всех – у дочки Розалинды, которая сейчас находилась в частной школе, у мужа, даже у слуг – чтобы записывать разнообразные идеи для будущих книг, приходившие ей в голову в самый неурочный миг.
– Да, так о чем ты говорила, Филли?
– Просто мне стало интересно… Странный человек: возник ниоткуда и сразу умер.
– В моей библиотеке!
– Это проявление дурного тона, я согласна.
– Я уже вижу заголовки газет, – нахмурившись, пробормотала Агата. – Мне это не нравится. Совсем не нравится! – Она в сердцах хлопнула амбарным журналом по столу.
– Мне тоже.
Филлида поняла, что ее подруга вспомнила, когда в последний раз стала звездой газетных передовиц. Несколько лет назад,
