спорить не стала и покорно склонила голову, прошептав:
– Как прикажете…
Надо было как-то разбить этот неприятный момент, и я сказала:
– Я хочу пить. Не знаешь, где можно найти воду или какой-нибудь напиток?
Мы разговаривали, так и не пройдя ещё вглубь каюты. Само помещение выглядело довольно большим и обставлено было в стиле Аркеро: много дорогой резной мебели и позолоты, огромный ковёр с мягким длинным ворсом, раскинувшийся от стены до стены, какие-то дорогие золочёные безделушки и картины с пейзажами по стенам.
Эфи огляделась и непонятным мне образом выбрала верное направление: подошла к стене и провела по узорчатым обоям рукой, открывая совершенно незаметный кухонный блок. Там она мгновенно нашла встроенный холодильник и, распахнув его дверцу, уточнила:
– Ярис, вы хотите тоник, лимонад или минеральную воду? Ещё есть фруктовые соки и…
– А что будешь ты?
Она так удивлённо вскинула на меня глаза, что стало даже неприятно. Как будто я предложила ей что-то неприличное!
– Что хочешь пить ты? – снова уточнила я.
– Всё, что вы прикажете…
– О боже! Эфи, ответь мне на простой вопрос: что ты хочешь выпить?
Она стояла и молчала, а на лице отражалось такое напряжение, словно ей предлагали выбрать не лимонад, а способ казни.
– Не надо так нервничать. Я не собираюсь обижать тебя. Ты можешь выбрать всё, что захочешь, и налей мне то же самое.
Она, наконец, отмерла и, робко протянув руку вглубь холодильника, вытащила какую-то бутылку.
– Минералка?
– Да, Ярис, но если вы желаете…
– Налей два стакана, а лучше покажи мне, где они находятся и как открывать холодильник.
Я сидела в кресле у низенького столика и пила минералку, обдумывая, как с ней общаться дальше. Всё её поведение утверждало: Эфи меня боится. Даже свой напиток она пила, предпочтя спрятаться у меня за спиной.
Проблема была в том, что я вполне понимала концепцию прислуги. Мне приходилось в той, прошлой жизни пользоваться услугами официантов и таксистов, да и сама я в студенчестве подрабатывала в маленьком баре помощником бариста. Но вот концепция рабства в моей голове как-то не укладывалась. Мне было тяжело общаться с Фитин, хотя она всячески старалась мне услужить, а с Эфи всё было ещё сложнее: слишком откровенный страх давил мне на нервы.
– Эфи, будь добра, сядь в кресло.
Разумеется, она села на самый краешек в кресло напротив моего и застыла в неудобной позе, держа в руках наполовину опустошённый стакан.
– Эфи, я не выбирала тебя. Моей вины в том, что ты сейчас находишься на корабле, нет. Нам предстоит с тобой жить рядом ещё очень долго, и если ты так сильно будешь бояться меня – нам обеим придётся тяжело.
Она молчала, опустив глаза в пол…
– Я не сказала тебе ни одного грубого слова и не пыталась унизить тебя. Почему ты меня боишься?
Она молчала…
– Эфи, я задала тебе вопрос. Ответь, пожалуйста…
Девушка, наконец, отмерла, на секунду взглянула на меня и, снова уставившись в пол, тихо проговорила:
– Я боюсь не вас, госпожа…
– Не госпожа, а просто Ярис.
– Простите меня, простите!
Я вздохнула и ответила:
– Я не сержусь. Просто постарайся не звать меня госпожой, но если такое случится – это совсем не страшно. Раз ты боишься не меня, то кого?
– Утилизации…
– Я никогда не сделаю такой гадости!
– Я боюсь не угодить вам или вызвать гнев…
– Даже если не угодишь – ничего страшного, – я попыталась говорить спокойно, но надо сказать, что при слове «утилизация» у меня мурашки по коже пробежали.
Я ведь тогда так и не рискнула расспросить Фитин, как именно проходит этот процесс. Пожалуй, мне пора внимательнее всмотреться в мир Аркеро. Но сперва пусть Эфи чуть успокоится и привыкнет ко мне.
Глава 12
Дни, проведённые на «Экстоу», дали очень многое для понимания этого мира. У меня не было никаких дел и забот, и почти всё время я проводила в беседах или с Эфи, или с Гердом. Картина, возникающая у меня перед глазами, поражала воображение контрастностью и многообразием.
В этой картине не было ничего чисто чёрного или чисто белого. Если, покидая дом императорской семьи с его гнетущей атмосферой и немыслимой роскошью, я считала, что так называемая Империя Зла находится именно здесь, а Альянс – обратная сторона медали, то к концу путешествия мнение моё сильно изменилось.
Великие Дома действительно проводили опыты над живыми людьми. Более того, иногда они выращивали людей специально для опытов. Там существовали чудовищные обряды и правила, касающиеся личных слуг семьи. И распространено это был не только на Аркеро. Каждый Дом устанавливал свои законы и нормы морали.
В то же время все новейшие и самые удачные разработки, как медицинские, так и биотехнологические, шли в обитаемую часть Вселенной именно из этой небольшой агломерации планет. Новые способы лечения разнообразных болезней, новые лекарства и технологии новых операций.
Альянс же, который изначально вызвал мою симпатию отсутствием рабства, оказался далеко не так идеален, как я ожидала. В Альянс входили как богатейшие миры, где жители уже по праву рождения получали достаточный доход, чтобы никогда не работать и жить в роскоши, так и миры, на которых в голодные годы доходило до людоедства. Здесь существовали как высоконаучные планеты-центры, так и планеты, на которых даже не всё население было грамотным.
Всё это невообразимое месиво планет, миров и цивилизаций существовало здесь и сейчас, и мне нужно было научиться жить в этой необычной, но безумно интересной Вселенной.
* * *
Кроме общих сведений о мире я получила от Эфи достаточно много знаний именно о Доме Белого золота.
Рабов часто выращивали для использования в качестве личных слуг. Это была абсолютно всеми принятая норма. Некоторые хозяева даже заказывали специальные чипы, которые значительно ухудшали самочувствие рабов, если хозяин долгое время находился в отлучке. Так насильственно прививалась верность.
Впрочем, мода на такие чипы уже отходила: они были признаны излишне расточительными по отношению к ресурсам, так как в связи с отъездом или смертью хозяина умирали одновременно десятки, а то и сотни рабов. Смерть отдельного раба никого не интересовала: их действительно не считали людьми. А вот утилизация такого количества трупов требовала немалого количества энергии, потому последние лет пятнадцать такие чипы больше не вживляли.
Очень неожиданным оказался для меня разговор о сексуальной жизни. По словам
