снимает крышку с подноса:
– И я принес кое-что еще.
Перед нами корзинка со свежими булочками, от которых идет пар, и тарелка с нарезкой из голубого сыра.
– Это стилтон?[3] – Серана уже тянет руку.
– Ого! – Тана вскакивает с кровати. – Стилтон почти так же хорош, как козьи потроха.
– Зря ты здесь торчишь, – замечаю я. – Занялась бы рекламой. «Стилтон: почти так же хорош, как козьи потроха».
Тана хватает тарелку и смотрит на нее:
– Я не ем сыр, но вижу в нем будущее. Особенно в таком спелом.
– Я только чуть-чуть попробую… – Серана берет ломтик и отправляет в рот.
– Серана! – Тана отодвигает тарелку. – Ты только что попробовала судьбу итальянских солдат.
Серана виновато таращится на нее:
– Прости.
Дариус протягивает ей булочку:
– Поешь хлеб.
Тана смотрит на сыр и уносит его к себе на кровать:
– Это как с картами. Войну нельзя выиграть здесь. Ее нужно выиграть в Броселианде. Но когда я пытаюсь найти путь туда, выпадает одна и та же фигура. Не понимаю, что это значит…
По моей спине бегут мурашки. Похоже, я знаю, кто это. Тот, кто провел века в одиночестве, в извращенных фантазиях о мести…
– Что за фигура? – спрашивает Дариус.
– В картах его называют Императором. – Тана переводит взгляд на меня. – Он был и в твоем гадании, помнишь?
– Наверное, это Оберон, – говорит Серана.
Тана качает головой:
– Нет, я всегда представляла себе Оберона перевернутым Королем Мечей. Тираном.
Я тяжело вздыхаю:
– Странно…
Тана переводит взгляд темных глаз на меня:
– Есть идеи, кто этот Император?
У меня мороз по коже. Сказать им?
– Может, сэр Кей? – предполагает Дариус.
– Райт? – спрашивает Серана. – Он явно мнит себя императором.
Мой пульс учащается, я словно наэлектризована. Нельзя вечно скрывать от них. Хочу я этого или нет, Тана постепенно, по кусочкам, сложит пазл.
– Я знаю кто, – медленно произношу я.
Все поворачиваются ко мне. По моей коже стекают струйки пота.
– Когда ты гадала мне, то сказала, что это один из моих родителей.
Глаза Таны расширяются:
– А, ну да… Я подумала, это твой отец. Ты его знаешь?
Кровь бурлит, но я стараюсь говорить непринужденно:
– Оказывается, мой отец живет на затерянном острове Авалон.
– Погоди, кто твой живет и что затеряно? – Дариус в упор смотрит на меня.
– Это затонувший остров, – объясняет Серана. – Как Шалотт. Из-за войны между Мерлином и Мордредом все острова в озере затопило.
Мои ногти впиваются в ладони:
– Нет, Авалон до сих пор там. Я обнаружила его два месяца назад. Когда Рафаэля захватили в плен, я почувствовала зов из тумана. Думала, это Владычица Озера. В общем, я села в лодку и поплыла сквозь туман. Там была Завеса, но я прошла сквозь нее с помощью магии Стража и нашла затерянный остров Авалон. Он не затонул. Просто скрыт Завесой. И там живет мой отец. Уже полторы тысячи лет. – В горле у меня пересыхает. – Он обещал помочь спасти Рафаэля.
Все таращатся на меня, разинув рты.
– Ты ничего не сказала, – наконец произносит Серана. – Почему ты никогда…
– Это Мордред, – выпаливаю я.
У Сераны отвисает челюсть:
– Мордред. Как это… Мордред Цареубийца? Тот, кто убил сотни людей в этой башне?
Внутри меня все переворачивается:
– Тот самый.
– Это невозможно, – бормочет Дариус.
Тана смотрит на меня, застыв:
– Нет, это все объясняет… Все, что я вижу. Он и есть путь в Броселианд. Он может доставить тебя туда.
Серана выглядит испуганной:
– Погоди. Хочешь сказать, ты сестра Оберона?
Я качаю головой:
– Мы не родственники. На самом деле Мордред ненавидит Оберона. Мордред – сын королевы Морганы. Оберон – сын Мерлина. Они были врагами в войне за Камелот. Двор Мерлина против двора Морганы. Двор Мерлина победил, Мерлин заманил Мордреда в западню на острове и спрятал за Завесой. Потом Нимуэ заманила Мерлина в ловушку, а их сын Оберон взошел на трон и с помощью магии убедил всех, что власть всегда принадлежала ему.
Серана хмурит брови:
– Значит, Мордред – наш потенциальный союзник?
Я морщусь:
– Не совсем. Он по-прежнему хочет уничтожить Башню Авалона. А взамен обещает помочь освободить Рафаэля. Знаю, это полное безумие, потому что он хочет убить всех нас, но я собираюсь принять его предложение.
Ради Рафаэля я, наверное, рискну разрушить это место.
В комнате повисает тягостное молчание. Серана рассеянно берет еще один ломтик сыра и откусывает от него. Наконец Дариус резко выдыхает:
– Значит, он никогда не может покинуть остров?
– Может – раз в сто лет на один день. Значит, мама знала его меньше суток… не берите в голову. Неважно.
Серана подходит ближе:
– Может, принять его предложение? Если он не выйдет на свободу еще семьдесят три года, какой от него вред? Может, просто подыграть ему ради этой сделки?
– Подыграть, – повторяю я.
– Ты – шпион, черт возьми. Шпион с Авалонской Сталью, – говорит Дариус. – Мордред нам полезен. Пообещай ему, что поможешь разрушить Башню Авалона, а потом откажись. Манипулируй им. Используй его. Заставь открыть тебе путь в Броселианд, чтобы ты спасла своего замечательного парня. А когда Мордред потребует выполнить твою часть сделки, просто свали. Или убей своего отца. Без разницы.
У меня сжимается сердце:
– И вас не беспокоит пророчество?
Тана тяжело вздыхает:
– Сейчас я вижу, что Мордред – единственный способ попасть в Броселианд. Он не лжет, что способен тебе помочь. О пророчестве побеспокоимся потом. Будем решать проблемы по мере их поступления. Всему свое время, так?
Серана кивает:
– Звучит дико, но выбора нет. У нас все меньше времени, чтобы спасти Рафаэля. А учитывая то, как себя ведет Райт, я уверена, что он не хочет возвращения Рафаэля. Могу поспорить, он изо всех сил препятствует этому. Если все пойдет в том же духе, он посадит всех нас, полуфейри, в тюрьму как коррумпированных предателей.
Дыхание учащается, меня вдруг распирает энергия. Я собираюсь вернуть Рафаэля и впервые за долгое время чувствую прилив оптимизма.
– Отправлюсь туда сегодня вечером. Посмотрим, что скажет Мордред.
– Да, не хотел говорить раньше, но есть небольшая проблема, – заявляет Дариус. – Внизу, в атриуме Астолата, дежурит курсант из «Железного легиона». У него значок с гербом – они носят такие, чтобы подчеркнуть свою значимость. Похоже, он караулит, не собирается ли кто-то куда-то выйти из этой комнаты. Выслеживает полуфейри.
– За мной следят с тех пор, как я сюда приехала, – отвечаю я.
– И за мной, – кивает Серана.
Я отворачиваюсь, вглядываясь в дождливую ночь:
– Значит, придется через запасной выход.
Окно распахивается. Оно не рассчитано, чтобы влезать и вылезать, и я едва протискиваю
