квартирке, а сама живешь в замке? Они пытались меня выселить, когда сэр Тарквин прислал за мной.
– Прости, мам.
– Ты мой единственный ребенок… – Она глубоко вздыхает. – Я всегда говорила, что лучшее, что я сделала, самое главное достижение, которым я горжусь, – то, что я вырастила тебя. Хотя материнство не гарантия преданности ребенка. Что ж… ладно. Останусь здесь.
Она машет рукой в сторону двухэтажного белого оштукатуренного здания с темными деревянными балками на фасаде. С крутой остроконечной крыши свисает вывеска «Бранвен Инн». С виду довольно мило. Цветочные горшки за освинцованными окнами, в воздухе запах кофе и свежего хлеба. Я боялась, что Тарквин поселил маму в худшем месте в городе, но у него другие планы. Он хочет держать ее под рукой, чтобы продемонстрировать друзьям и знакомым и доказать: все полуфейри происходят из извращенной неблагополучной среды. И нам здесь не место.
Но мне плевать на дерьмовых приятелей Тарквина. Я беспокоюсь за безопасность мамы и собственный рассудок.
– Знаешь… – Ее голос дрожит, она заправляет прядь волос мне за ухо. – Ты даже не рада мне.
Я улыбаюсь ей:
– Ну что ты, мам, конечно рада.
По крайней мере, шпионская подготовка усовершенствовала мою способность врать.
Глава 4
Сижу на кровати в нашей комнате, прихлебывая ромашковый чай. За окном темная ночь, дождь барабанит в окна. Теплый свет ламп озаряет пространство. Рядом Серана бросает метательные ножи в стену с размеренным тук, тук, тук.
– А знаешь, это куда интереснее, чем практиковаться в наведении чар, – замечает она.
На соседней кровати что-то бормочет под нос Тана. На покрывале разложены карты Таро, на прикроватной тумбочке выстроились пять пустых чайных чашек. В темные косы Таны вплетены цветы, на ней ярко-желтое платье. Она выглядит в миллион раз лучше меня – по крайней мере, мне так кажется. Я чувствую себя поблекшей и измученной.
В подростковом возрасте у меня была футболка «Джой дивижн»[2], из которой я не вылезала и стирала ее ежедневно. К концу своей жизни она так истрепалась, что стала почти прозрачной. Превратилась из настоящей футболки в воспоминание о футболке. Вот так и я себя сейчас чувствую. Потрепанная, едва узнаваемая версия самой себя.
Ощущение тепла, которое я испытала, вернувшись домой в Башню Авалона, уже подернулось льдом. В готических залах над каждым разговором витает холодное облачко подозрительности, нагнетая зловещую атмосферу. Нашей тройки агентов не было меньше недели, но этого времени хватило, чтобы взаимное недоверие возросло. За такой промежуток напряжение между «Железным легионом» и полуфейри стало невыносимым. Где бы я ни проходила, люди перешептываются и пялятся на меня. Некоторые бросают неприязненные взгляды. Похоже, многие уже подписали обязательство «Железного легиона» доносить на нас.
Большинство рыцарской элиты сражается в Шотландии, и здесь почти не осталось полуфейри, способных сплотиться. Мы в меньшинстве.
Пытаюсь представить, как бы поступил Рафаэль, но ничего не получается.
Сегодня за обедом мама рассказала историю, как напала на бухгалтершу на высоких каблуках из-за оскорбления на вечеринке. Под ее болтовню мои мысли крутились вокруг Мордреда. Может, это безумие, но я склоняюсь к союзу с ним.
– Черт побери! – раздается вопль Таны.
Если уж спокойная мечтательная Тана перешла на крик, значит, случится что-то ужасное. Мой пульс учащается.
– Что такое?
Она вздыхает:
– Потоки времени перепутались. Они текут в разные стороны, звезды сместились, предзнаменования истолкованы неправильно… – Ее руки дрожат.
Серана перестает метать ножи и поворачивается к ней:
– Что, прости?
Тана поднимает глаза от карт:
– Будущее в полной заднице. Неважно. Не отвлекайся. Все пропало, но мне нужно узнать больше.
Серана швыряет еще один нож. Тук.
– Серана, можно немного потише? Голова болит, – ворчу я.
– Потому что ты уже несколько месяцев нормально не высыпаешься, – отвечает Серана. – И нормально не ешь. Знаешь, что тебе нужно? Направить агрессию в правильное русло, как я.
Она протягивает мне рукоять ножа. Я неохотно берусь за нее. Серана показывает на пятно на полу у моей кровати:
– Встань здесь.
Я слишком устала, чтобы спорить, и подчиняюсь.
– Теперь представь, что твоя цель – лицо того, кого ты по-настоящему ненавидишь, – инструктирует она. – Представила кого-нибудь?
– Тарквина, – тут же реагирую я.
– Хорошо. Дерзай.
Передо мной почти наяву худое лицо, длинный нос, раздувающиеся ноздри. Тонкие губы. Стиснув зубы, я быстро швыряю ножи один за другим. Они попадают на пару футов ниже цели и со звоном отскакивают от каменной стены.
– Ты хорошо выпустила пар, – кивает Серана. – За исключением того, что нужно было целиться.
– Я целилась. Представила его рожу. – Я показываю на зазубрины в камне, куда попали ножи, прямо на уровне паха. – И попала.
Серана смотрит на меня с приоткрытым ртом:
– Точно… Что ж. Даже не знаю, удивляет это меня или тревожит.
– Эй, погодите, – зовет Тана со своей кровати. – Я что, спятила? Карты бессмысленны. Я смотрела на звезды, но небо в тучах, и ничего не видно.
– А хрустальный шар? – интересуется Серана.
– Ни в коем случае. Это пошлятина. Знаете, что мне нужно? Козьи потроха. В хороших потрохах реально можно увидеть будущее.
Мои брови взлетают вверх:
– Тана, если ты начнешь разбрасывать на кровати козьи потроха, клянусь, я переселюсь в другую комнату.
В дверь стучат, и я рада отвлечься. Козьи потроха… Она серьезно?
– Да? – откликаюсь я.
– Это я, – раздается низкий голос.
Дариус. Я спешу к двери и распахиваю ее.
Он улыбается на пороге, держа в руках поднос с ужином под серебряной крышкой, неторопливо входит, ставит поднос на стол и обнимает меня.
– Я соскучился по вам, дамы.
– Я думала, ты в Шотландии! – Я отступаю назад.
Серана тоже подходит и заключает Дариуса в крепкие медвежьи объятия.
– Серана, раздавишь! – пронзительно верещит он, отшатывается и прихорашивается. Подходит к кровати, наклоняется и чмокает Тану в щеку. – Я был в Шотландии. Меня послали сюда доложить командованию и раздобыть кое-какие припасы. Но я должен вернуться через два дня.
– И как там? – интересуется Серана.
Дариус хмурится:
– Скверно. Нас теснят. Не знаю, сколько еще продержимся. Поговаривают об отступлении в Ирландию. Даже боятся, что Оберон прорвет магическую защиту Камелота и разрушит Башню Авалона. Пророчество королевы Морганы может сбыться еще при нашей жизни.
В комнате повисает напряженная тишина, по коже пробегает озноб.
– Уверена, этого не будет, – заявляю я.
– Почему? – спрашивает Дариус.
Очень трудно хранить все в тайне от них. Я откашливаюсь, глядя на поднос:
– Просто надеюсь. Ты принес ужин?
– Ага. Не хотел есть в столовой. Там полно этих уродов из гребаного «Железного легиона».
– Они правда очень враждебны, да? – говорит Тана.
Дариус
