правителя России адмирала Колчака,
отправились в штаб начальника распорядительной части, требуя объяснить, в чем дело.
После долгих мытарств и пререканий они выяснили, что телеграммой предписывалось прислать в Сибирь флотских офицеров для формирования речных флотилий.
Молодые люди записались и до поры до времени, в ожидании отправки, успокоились. Пока же все перевелись в дивизион истребителей и энергично принялись за дело.
Но вот неожиданно прибыл недавно назначенный командир Мурманского военного порта капитан 2-го ранга Д.О. Дараган146 и известил, что по решению Главнокомандующего русскими войсками Северной области генерала Е.К. Миллера не только отдельные офицеры, но и весь дивизион, по готовности, будет отправлен на Онежское озеро под командование начальника Онежской озерной флотилии капитана 1-го ранга А.Д. Кира-Динжана147, бывшего командира дивизиона сторожевых катеров Балтийского флота, обладавшего исключительным опытом для организации и руководства этими специальными морскими единицами.
Оставалось выяснить, возможен ли провод истребителей из Кеми по железной дороге в Медвежью Гору – опорный пункт флотилии на Онежском озере. Капитан 2-го ранга Дараган осмотрел, вместе с приехавшим с ним лейтенантом Б.К. Шульгиным148, истребители, определил возможность провозки их на платформах, и отбытие из Архангельска было назначено на 1 июня 1919 года. После трехнедельной, крайне напряженной и ответственной работы по приведению истребителей в полную готовность флотилия «спустилась» на озеро.
29 июня 1919 года боевое ядро Онежской флотилии под брейд-вымпелом своего начальника покинуло Медвежью Гору и ушло в село Шуньгу за Ажейским маяком, в предназначенную для флотилии базу. Каждый из катеров-истребителей был вооружен тремя пулеметами и одним 47- или 57-мм орудием. Уже 3 августа, вблизи Мег-Острова, три наших истребителя со «Светланой» – их маткой, встретили три красных корабля, каждый из которых был вооружен сильнее всех трех белых катеров, вместе взятых.
Завязался упорный бой, в результате которого красный бронированный катер, вооруженный двумя горными трехдюймовыми орудиями и двумя пулеметами в башенной установке, уткнулся в берег, так же как и двухвинтовой пароход «Сильный», вооруженный двумя 75-мм морскими орудиями, одним зенитным 37-мм орудием и многими пулеметами. «Сильный» был снят с мели, исправлен и включен в состав белой флотилии. Стычки с неприятельскими военными судами участились, и перевес все время был на стороне белых, численность которых не уменьшалась, а чаще увеличивалась разными «призами».
17 августа была занята белым десантом Кузаранда, затем Пудожская Гора и с боем занимались дальнейшие пункты побережья. Серьезная угроза нависла и над красным Петрозаводском. Большевистское командование, пользуясь системой водных каналов, соединявших Балтийское море с Ладожским и Онежским озерами, направило последние крупные подкрепления, вплоть до миноносцев.
Белая борьба на севере закончилась трагически… Брошенные, как и надо было ожидать, союзниками на произвол судьбы, белые воины были побеждены не силой на фронте, а внутренним переворотом, произведенным распропагандированным населением, еще не успевшим ознакомиться с черными сторонами большевистского властвования. Таким образом получилось, что Архангельск и Мурманск попали в руки красных раньше, чем стоявшие на фронте части, которым пришлось пройти трудный путь, отступая к границам Финляндии…
Только одной группе морских офицеров и гардемарин удалось уйти из Архангельска на ледоколе «Минин» и снять в море другую группу с ледокольного парохода «Русанов». Еще одна большая группа должна была в последнюю минуту покинуть Мурманск на эскадренном миноносце «Капитан Юрасовский», но во время вспыхнувшего на миноносце восстания смертью храбрых погибли его командир лейтенант Н.И. Милевский149, лейтенант В.Д. Державин (Онежская флотилия) и др., а в кают-компании был найден застрелившийся лейтенант Аннин150, тоже доблестный участник Онежской эпопеи.
Личный состав находившихся на Двинском фронте морских бронепоездов, под командованием капитана 1-го ранга Ю.Ю. Рыбалтовского151, после переворота в Архангельске должен был бросить поезда и отступить пешком к Мурманской железной дороге, но, не доходя до станции Сороки, был окружен в деревне Сухое и принужден был сдаться. Все находившиеся здесь морские офицеры, состоявшие в командном составе бронепоезда «Адмирал Колчак» и других, были расстреляны в Холмогорах. Свою смерть здесь нашли: капитан 1-го ранга Ю. Рыбалтовский, старший лейтенант А. Аобода152, командир бронепоезда «Адмирал Колчак» капитан 1-го ранга Н.А. Олюнин153, старший офицер «Чесмы» и бронепоезда лейтенант Ю.Н. Витте154, командир миноносца «Бесстрашный» и затем плутонговый командир бронепоезда, и мичманы – граф Г. Гейден155, барон Рокосовский156, старший гардемарин А. Зайцев и др.
Только нескольким смельчакам, в том числе лейтенанту Яновицкому, инженеру-механику лейтенанту Миловскому157 и старшему гардемарину Еловскому удалось отбиться и на лыжах пройти тяжелый путь до Финляндии.
Той же трагической судьбы не избежали находившиеся в Медвежьей Горе. Вместе с группами летчика лейтенанта А.Д. Мельницкого158 и командира десантной роты лейтенанта Вуича были захвачены и расстреляны: лейтенант Е. Садовинский159, лейтенант Добромыслов160, мичман Г. Католинский161, старший гардемарин А. Хмылино-Вдовиковский, П. Светухин и др. Старший кадет Былим-Колосовс-кий162 сумел бежать из Петрозаводска, но был во второй раз схвачен в нескольких километрах от финской границы и убит на обратном пути при конвоировании. Некоторые из захваченных сумели сбежать и пробраться к белым на юг России, но некоторым, в том числе гардемарину Ф. Каналоши-Аефлеру163, избежавшим смерти весной 1920 года на севере России, не удалось от нее уйти осенью того же года при переходе через фронт в белый Крым. Нам также известно, как лейтенанту Е. Максимову с неимоверными трудностями удалось уйти на лыжах из Медвежьей Горы в Финляндию, но и этот выдающийся офицер позднее погиб при повторном нелегальном переходе границы с разведывательной целью.
Только одной большой группе, составлявшей команду бронепоезда «Адмирал Непенин» (командир капитан 2-го ранга Н.М. Аеман164), сражающейся на Мурманском фронте, вместе с примкнувшими к ним другими офицерами и гардемаринами, удалось пробиться в Финляндию, где она была интернирована. Принимавшие участие в Белой борьбе и ушедшие в Финляндию гардемарины позднее прибыли на юг России. Участники же Белой борьбы в водах Ледовитого океана после падения Северного фронта, сняв замки с пушек кораблей, лишенных возможности двигаться, с боем прорвались в Норвегию (капитан 1-го ранга Поливанов165).
«Были ли напрасны жертвы, принесенные на алтарь любви к Родине?» – с болью задает вопрос генерал Е.К. Миллер на одном из своих выступлений в Париже. «Не судят лишь победителя, а горе побежденным». История произнесет свой приговор, но печальна история народов, которые не знают геройских подвигов во имя любви к Родине, ничтожна та страна, которая не сумела воспитать самоотверженных сынов!
Нам же, участникам этой борьбы, свидетелям той жертвенности, того огня, которым горели те, кто положил «душу свою за други своя», нам до конца дней наших судьба определила две
