Читаем без скачивания Гадюкинский мост - Ростислав Марченко

Тем не менее, разведка как таковая вовсе не простое занятие. Самый простой вариант из имеющихся – отправить вперед пару пеших дозоров – однозначно лишал меня четверти личного состава и вызывал серьезные опасения в его эффективности. Нет, обнаружить противника мои разведчики, вероятно, обнаружили бы, а дальше что? Для них рисовались три варианта: уходить назад с серьезными шансами быть расстрелянными в спину примерно на рубеже реки, прятаться в лесу, выключившись тем самым из боя и заставляя меня думать о вариантах их эвакуации во избежание захвата противником в последующем, замаскироваться и продолжать вести наблюдение, рискуя случайным обнаружением и вариантом номер один, попытавшись уйти на нашу сторону или в лес после демаскировки.

И иначе никак, появление на дороге немецкого отделения в головном дозоре – это не информация, мне нужны данные о силах противника, а не том, что он в данном районе находится. Последнее я и так знаю, как, впрочем, и то, что у него даже противотанковые пушки есть. За имеющимися передо мной масками местности в большинстве слишком маленькие дистанции наблюдения, а перед рекой – обширные открытые пространства, одновременно делающие непростым делом скрытный отход и превосходно просматривающиеся с господствующей в данном районе высоты 44,8, что и вынудило меня в прошлый раз пренебречь разведкой. Повторять данную ошибку я не собирался. Терять драгоценное время – тоже, фашисты, как я знал, были на подходе.

В данном случае все слабые места моей ситуации снимала бы высылка вперед дозора на бронированной машине. БМД/БТР-Д давал дозору безусловное превосходство в маневре не только перед пешим противником, но и кавалерией и, возможно, даже танками, а броня машины и ее вооружение позволяли отбиться в случае внезапной стычки накоротке. Решение оказалось принято, значит, так и поступим. Лучшего варианта пока не просматривается.

В Коровино встреча с председателем колхоза прошла без больших изменений, хотя пацан в этот раз мне навстречу не попался, и я, поколебавшись, пошел в колхозную контору сам, встретившись с председателем и счетоводом колхоза на крыльце.

Дату я уже знал, обстановку тоже, так что были возможности уделить всё внимание окружающему миру, включая лица моих бойцов, в которых опять стреляли глазками появившиеся непонятно откуда девки и молодухи. И надо сказать, реакция впечатляла, безучастным не остался никто.

Некоторым с более развитым воображением, например Егорову, даже явно было не по себе. Окружавшие сержанта бабенки принимали смурность сержанта за смущение и, как волки при запахе крови, активно вводили его в искушение, перегружая слуховой аппарат милым щебетом, принимая всё более выгодные позы и выпячивая грудь. То, что Егоров был поклонником девушек спортивных и последнее время мутил с миниатюрной блондинкой – тренером по пол-дэнсу, а каноны красоты во время, в которое мы попали, цепляли девушек более монументального типажа, что отражалось в моде даже колхозной провинции, ситуацию осложняло еще больше. Сержант откровенно пугался, дамы, как и положено хищникам, чуяли страх и пытались загнать и зарезать испуганную жертву.

Команда «По машинам!» явно стала для него, и не только для него, настоящим избавлением.

В госпитале я тоже не стал искать неприятностей и придерживался сценария, успешно сработавшего в предыдущий раз. С учетом появившейся уверенности всё прошло ещё быстрее и чище, особист в этот раз даже документов у меня не спросил.

На радостях от успеха я обнаглел и позволил толкнуть себя бесу на закрепление полученных личным составом в Коровино впечатлений. Простых людей бойцы видели, пусть теперь лежащих в госпитале солдат посмотрят. Военнослужащий должен знать тех, кого защищает, жертвуя жизнью в том числе. Как-то, наверное, так.

Усилий для этого не потребовалось, аборигенам я даже врать не стал:

– У меня к вам одна просьба есть, товарищи. Сами понимаете, с моими силами на непонятно какое количество немцев лезть политморсос у бойцов не улучшает. Разрешите моим сержантам по госпиталю экскурсию провести, чтобы люди видели, ради кого мы в заслон встаём? Ну и карта района тоже не помешает, чтобы я хоть по местности мог ориентироваться.

Заруцкий заулыбался, политрук приосанился и оглядел мои машины и торчащих из люков людей полным превосходства взглядом настоящего властителя дум, одобрение на секунду мелькнуло даже на лице госпитального особиста. Не то что бы я переоценивал данного специалиста, которому наглая перегрузка слухового аппарата отбила мысль спросить документы у непонятных типов в обмундировании с торчащими из-под броников погонами, приехавших на неизвестной технике, но проскочившая человеческая эмоция на этой кислой морде поневоле вызвала к нему немного таких же человеческих симпатий. По комсомольскому набору, поди, пришел, после бериевских чисток ежовских кадров. До настоящего контрразведчика ему пока очень далеко, но человек, вполне возможно, неплохой. Насколько можно этим неплохим человеком быть на данной работе в это суровое время.

– Командиры отделений, ко мне!

То, что замысел оправдался, по лицам сержантов стало видно ещё в фойе, где столпились ходячие раненые, молча встретившие нас полными любопытства взглядами. Обход палат на первом этаже, где нас не побрезговал сопроводить сам начальник госпиталя, только закрепил впечатления. Он же подогнал мне и карту.

В ходе последующего обсуждения личным составом наших дальнейших действий поддержка моего решения сержантами была абсолютной. Единственную каплю дегтя преподнес Петренко. Впрочем, отозвав меня в сторону и высказав претензии нам обоим как командирам один на один:

– Саша, мы, вообще, о чем думаем? А если бы я сам не догадался и Чибисова не удержал в машине остаться? Представляешь реакцию, если бы мы выпрыгнули такие красивые с погонами на плечах? Ладно, у тебя они брониками и разгрузками частично скрываются, а Сергеич в подменке без знаков различия… знаешь, а я уж было решил, что тоже хочу госпиталь посмотреть. А на погонах у меня – звезды. Понимаешь, что было бы, заметь они перед собой настоящего золотопогонника? Знаешь, как и тебе повезло, что и у тебя на плечах подменка?

Да, вот так вот и прокалываются глупые шпионы. Проинструктировать Петренко я забыл, да и разъяснить собеседникам про погоны тоже, только экспериментального полевого обмундирования коснулся парой слов. Впрочем, погоны, торчащие из-под снаряжения, и политрук, и особист, и даже Заруцкий определённо сразу заметили, ишь, как косились, но, учитывая наличие броников и разгрузок, вполне могли их принять за дополнительный демпфирующий элемент спецобмундирования даже без отдельных пояснений. Благо, по сложившейся традиции, мы отправились в поле в подменных комплектах, наличие нарукавных и нагрудных знаков, а также знаков различия на погонах которых, при нахождении в поле, в полку не требовали. Лично я сейчас был одет в свой добиваемый уже последний курсантский комплект полевухи, а замкомвзвода вообще таскал на плечах «американку» в новомодном зелёном A-TACS, однако, будь на моих погонах знаки различия… ситуацию предсказать было несложно.

Действительно, идиоты. Особенно я. Впрочем, дуракам везет, и мое спокойствие при чужих взглядах на мои погоны вполне могло быть истолковано как уверенность в праве его таким носить. В принципе, почему бы и нет, что именно поэтому особист документов не спросил.

Ну, это ладно, учтём на будущее. Пока всё прошло удачно, и значит, сейчас нам нужно думать о немцах.

Выйдя к мосту по дороге через Гадюкино, отправить вперед драгоценную БМД я не рискнул. В дозор ушла наименее ценная бронемашина из имеющихся – все тот же многострадальный БТР-Д с пулеметчиками на борту. Помимо всего прочего, вариант, что пулеметчики пропустили выдвижение противотанковых орудий, поскольку мечтали о сексе с любимой женщиной, сопя на сапоге храпящего товарища, отбрасывать не стоило. Я же набрался достаточно опыта, чтобы стать мстительным командиром.

В этот раз оборону моста я решил строить, развернув опорный пункт по гребням обеих имеющихся в данном районе высот. Второе и третье отделения, усиленные расчетом АГС-17, под моим присмотром приступили к рытью окопов на вершине высоты 44,8. Высоту 41,2 оседлало первое отделение во главе с Бугаевым, как самым надежным сержантом из имеющихся. После возвращения дозора пулеметчики должны были поступить в его распоряжение, в качестве дополнительной боевой задачи взяв на себя ПВО[21] опорного пункта, насколько это для их «Корда» было возможным. Приземлить «лаптежник», знакомый по кинохронике и знаменитой, можно сказать, бессмертной сцене с гнусно гадящим сверху на головы советских людей в морском круизе стрелком-радистом, было бы очень неплохо[22]. Все боевые машины, за исключением БМД замкомвзвода, находились на обратных скатах, в готовности выскочить наверх на подготовленные позиции и расстрелять появившегося противника. Третья боевая машина временно встала у окраины Гадюкино, с задачей прикрыть движение дозора по проселку между рощами.