подобающим его статусу, и при этом выглядеть как можно более естественно. — Могу я поинтересоваться, почему столь прекрасная юная леди наслаждается таким чудесным вечером в одиночестве?
И снова молчание. Она даже не обернулась на его слова, не повела и бровью. Словно его здесь вообще не было.
«Делаешь вид, что не понимаешь намеков, да? Или просто любишь, когда сразу переходят к делу? Что ж, будь по-твоему…»
Покончив с прелюдиями, Тристан перешел в наступление. Юноша резко приблизился к незнакомке вплотную, развернув к себе и слегка прижав спиной к каменным перилам балкона. На его удивление, она не попыталась ни вырваться, ни оттолкнуть его, но хотя бы обратила на него внимание. Холодный мрамор ее лица наконец пришел в движение, изобразив что-то среднее между пренебрежением и любопытством. Крохотная победа подогрела азарт молодого принца, и он поспешил закрепить успех:
— Никогда еще не встречал женщины красивее тебя, а уж я в этом кое-что понимаю… — томно прошептал он незнакомке на ухо.
Оказавшись так близко, он ожидал почувствовать аромат полевых цветов или благовоний, какими женщины обычно умащивали волосы, но вместо этого в нос ему ударил резкий запах горького миндаля. Как странно. Но тем интереснее! Похоже, эта женщина полна загадок. Полный решимости разгадать их все, Тристан подался чуть вперед, желая запустить руку ей в волосы и накрыть губы поцелуем. Девушка уперлась ладонью ему в грудь и мягко, но настойчиво попыталась отстранить назад. Это было уже слишком. Кем она себя возомнила, эта гордая выскочка? Она что, не осознавала, кто перед ней?
— Ты, кажется, не поняла, — медленно проговорил Тристан, чувствуя, как внутри сладость предвкушения сменяется разарастающимся гневом. — Я — наследный принц, мне не отказывают.
Он вновь наклонился, чтобы поцеловать ее. На сей раз красотка, казалось, не пыталась противиться. Их лица сблизились почти вплотную… и тут резкий укол боли пронзил тело юноши. В испуге он отпрянул прочь, инстинктивно прижимая к себе поврежденную руку. Из небольшой ранки в районе ладони на каменные плиты пола упало несколько алых капель. Тристан недоуменно уставился на девушку. Она, напротив, представляла собой образец хладнокровия, глядя на него с торжествующим удовлетворением. Подле нее на парапете, словно из ниоткуда, возник крупный черный ворон. Его роскошное оперение лоснилось в последних лучах заходящего солнца, отливая металлом. Птица широко расправила крылья и, выгнув шею, угрожающе застрекотала. Не успел молодой принц изумиться, как на каменных перилах показались еще два ворона, не уступавшие размерами своему собрату. Первый питомец переглянулся со своей хозяйкой, словно ожидая приказа. Незнакомка коротко кивнула, и тогда птицы с оглушительным карканьем сорвались с места и ринулись на юношу. Никак не ожидавший такого поворота Тристан рухнул на пол, размахивая руками в тщетной попытке отбиться. Вороны продолжали раз за разом неистово кидаться на него, их острые когти оставляли на руках глубокие порезы, а мощные клювы пытались дотянуться до его глаз. Юный наследник мог лишь беспомощно закрываться руками, пытаясь защитить лицо. Наконец, повинуясь неведомой воле, крылатые хищники отступили, вновь заняв места на парапете.
Прошло некоторое время, прежде чем Тристан, убедившись, что нового нападения не последует, решился робко опустить ладони. Его руки и плечи обильно покрылись саднящими царапинами и порезами, не смертельными, но чрезвычайно болезненными. Вороны замерли в ожидании, не сводя с молодого принца взгляда своих маленьких, точно черные бусины, глаз, полных холодной злобы. Встопорщенные перья не оставляли сомнений в их готовности ринуться в атаку по первому велению хозяйки. Незнакомка по-прежнему стояла у парапета, на ее губах играла холодная улыбка, полная удовлетворения. Парализованный страхом юноша мог лишь сидеть и молча таращиться на нее. Он не отваживался даже пошевелиться, опасаясь снова навлечь гнев ее безжалостных стражей.
Наконец, обладательница волос цвета своих крылатых друзей развела в стороны руки, и вороны вмиг, по немому приказу, порхнули навстречу госпоже. Двое аккуратно устроились на ее запястьях, а один уселся на плече. Ласково потрепав питомцев по их роскошному оперению, красавица направилась в сторону юного наследника. Весь пыл корнуольского принца давно улетучился, и, к своему величайшему стыду, он боязливо отполз назад, крепче вжимаясь в каменное ограждение балкона. Когда она приблизилась, возвышаясь над ним, точно черная вестница смерти, оцепеневший от ужаса Тристан замер, не в силах предпринять что-либо. Красотка вальяжно наклонилась и протянула руку. От нее разило лютым, замогильным холодом, заставившим его кожу покрыться толстым слоем мурашек. Мысленно он уже попрощался с родным Корнуоллом, отцом, положенной по наследству короной и заветным званием рыцаря. Но, к его немалому удивлению, она лишь ухмыльнулась и почти ласково провела рукой по его щеке. Юноше показалось, что скула у него онемела.
— Это ты не понял, птенчик, — мягко, даже почти нежно проговорила девушка. Ее голос был певучим и убаюкивающим. Его смело можно было назвать приятным, если бы не странная манера растягивать шипящие звуки, придававшая ее речи сходство с шиканьем змеи. Она глядела Тристану прямо в глаза, и он чувствовал, как под взором этих двух черных колодцев теряет всякое самообладание. Так гадюка смотрит на кролика, прежде чем совершить смертельный бросок, — Но ничего, уверена, этот урок ты запомнишь надолго. А если понадобится, — она ехидно подмигнула, — мы всегда можем вернуться к нашей милой беседе.
На этом незнакомка поднялась и, шурша платьем, направилась в сторону проема, не удостоив более юношу ни взглядом, ни словом. Лишь черные птицы проводили его немигающим взором своих маленьких глаз. Последний луч солнца уже исчез за горизонтом, когда Тристан очнулся от оцепенения.
Глава 6
На всем протяжении длинного холла торжественно горели факелы. Каменные плиты пола, обычно покрытые соломой и тростником, в честь особого случая застелили коврами приятного темно-красного оттенка. Тристан гордо вышагивал по этой тропе судьбы, окруженный пышной свитой. Перед ним, держа в руках развевающиеся стяги, двигались знаменосцы. По бокам и сзади неотступно следовали верные телохранители — крепкие вооруженные мужчины, одетые в цвета Корнуолла. За наследником семенил молодой паж, придерживавший длинный шлейф его церемониального плаща. Изготовленный из роскошного алого бархата, он струился за своим хозяином широкой карминной полосой, словно река крови. Впереди всех шел Горвенал. Сенешаль в одежде всегда предпочитал изящности практичность, но сегодня, хвала духам, изменил своему принципу — его наряд, хоть и не слишком вычурный, был подобран вполне со вкусом. Центральное место в нем занимал парадный красный жакет[3] с черной оторочкой и вышитой на груди Кровавой Розой.
Но, безусловно, главной жемчужиной процессии был сам виновник торжества. Тристан всю свою жизнь готовился к этому дню, и
