Улыбка от хорошо и качественно проделанной работы грозила расколоть ее лицо надвое.
Не прошло и недели после памятных слов сказанных магом, как ворвавшаяся в поместье девчонка ошарашила готовящего младшего и читающего газету старшего Эмию новостью о желании поступить в педагогический институт, чтобы продолжить учить, но на сей раз других детей.
Упавшая поварешка, которой парень помешивал суп в кастрюле, прекрасно передавала весь его шок. Кирицугу остался таким же отстранённым, хотя внутри был рад за Тайгу, в столь юном возрасте нашедшую свое призвание, доставляющее ей удовольствие.
В тот вечер Широ расщедрился на готовку нечта более помпезного и дорогого. И пусть его навыки за столь короткий промежуток времени не улучшились на порядок, но достигнутых вершин, как оказалось было достаточно для приготовления сытного, вкусного и самое главное понравившегося гостье ужина.
Вид довольно и сыто улыбающейся Фуджимуры, медленно попивающей черный чай с печеньем навеки высечен в его разуме. Он запомнит эту улыбку на всю жизнь и использует ее как ориентир, дабы никогда не забывать: ради кого он рвет свои мышцы и сухожилия каждый божий день, ради чего умышленно гробит детство, погружаясь в магические дисциплины.
Жизнерадостная и полная энергии девочка не была с ним одной крови, но за прошедшие месяцы стала членом семьи, любимым так же сильно как Кирицугу. И он пойдет на все, чтобы защитить эту невинную улыбку. Не даст миру и власянице отца, переданной и ему по наследству, причинить Тайге какой-либо вред.
Он поклялся в этом ей и самому себе.
Не смотря ни на какие увечья духа или тела он достигнет той силы, что не оставит от его врагов ничего, даже памяти. Даже если весь мир будет против него, он — Широ Эмия, сын убийцы магов и человек без магических цепей, положит голову, но сохранит то единственное, чем владеет.
Семью.
***
А пока Широ постигал тонкости межличностного общения между сверстниками, пытаясь всеми силами понять как можно терпеть столь непоседливых и откровенно говоря раздражающих (его вообще многое раздражало) детей, на другом конце города пытался найти способ проковырять «щель» в барьере замка Айнцбернов Эмия Кирицугу.
Сейчас он не мог оставить сына одного, даже на попечение якудзы, потому терпеливо восстанавливал в своей голове образы и символы, которые запомнил при последнем обследовании барьеров замка, пытаясь найти в них лазейку.
Он понимал, что это бесполезно, потому как старик Ахт, ненавидимый им чуть ли не так же сильно как порченый Грааль, с вероятностью сто процентов поменял всю систему безопасности, нивелируя шансы мага на проникновение.
Кирицугу знал о множестве тайн того дома. Знал десяток потайных ходов. Но также знал, что был абсолютно не в курсе остальных девяноста процентах секретов. Ему поведали лишь то, что он был должен знать для победы в войне и для защиты тех, кого впоследствии полюбил.
Пальцы мага сжались в кулаки от сдерживаемой боли. Не физической, но ментальной. Эмия видел, как создавались гомункулы, как им прививалась огромная сила, и как крики агонии разрывали их глотки.
Айрисфиль прошла через это. И сейчас проходит его дочь Илия. Как бы ему хотелось отбросить осторожность и, активировав магию личного ускорения времени, прорваться силой сквозь защитный барьер. Не щадя себя уничтожая все что стоит на пути. Пуская пулю в лоб старой сволочи и отбирая у него то, что ему не принадлежит.
Он не знал, каким именно мерзким экспериментам подвергает Илию Ахт, но в одном он был уверен точно: ей они причиняют лишь боль и страдания.
Но действовать бездумно убийца не мог. Не в его стиле и не с его возможностями. А потому он будет выжидать, столько, сколько будет нужно и использует всех и каждого из своих должников, получая ответные услуги. Он протянет столько, сколько будет нужно для того, чтобы вытащить дочь из темницы и подарить ей то, чего она была лишена из-за амбиций своего клана.
И маленький Широ сыграет в этом не последнюю роль.
То как сам Кирицугу стал спасителем рыжему мальцу, так и малец станет спасителем его дочери. Станет опорой и верным братом. Ведь маг сомневался, что протянет достаточно долго.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Сейчас он начинал сомневаться, что вообще способен спасти дочь.
Нет. Он это сделает. Так или иначе. Сам или с чьей-либо помощью. Он объединит разрозненные осколки семьи, сделает их единым. И возможно, только возможно, своей смертью склеит их настолько крепко, насколько возможно.
Глянув на экран пискнувшего телефона, маг задумчиво прикусил губу.
Аозаки Токо. Могущественная волшебница, мастер рун, артефактов и барьеров. Должни…
Бывший должник.
Кирицугу крепко задумался над тем, как же привлечь ее на свою сторону так, чтобы она не отказала в помощи. И мысли эти настолько сильно засели в его голове, так часто всплывали вновь и вновь, что, в конце концов, он нашел повод.
Его сын. Зацикленный, как и он сам, на семье. Широ, который узнав о наличии сестры, захочет ее спасти. И как бы ужасно это не звучало, все это можно обернуть в свою пользу.
Рыжик мог бы привлечь Токо не только своим уникальным спасением из проклятого пламени, но и личностью. Все же даже у самых прожженных магов-женщин материнский инстинкт не отмирал за ненадобностью. И были шансы, что рыжая бестия проникнется симпатией к парню и поможет ему в начинаниях.
А дальше… Дальше Кирицугу обернет все в свою пользу и вызволит Илию.
План был сырым, шатким, словно шалаш из веток перед лицом шторма. Но он был и с ним можно работать. Даже её подопечная, как потом выяснил Эмия, обладающая глазами восприятия смерти, не будет лишней. О нет, только не она и не с такой силой.
Было видно, что Реги Шики привязана к Аозаки, являющейся для девочки авторитетом, как бы сильно та не показывала обратное. И это отродье демоноборцев можно использовать.
Убийца магов не зря носил свое прозвище. Он знал о тысячах людей со сложными судьбами и характерами, общался со многими сотнями из них и убивал куда больше. Уж он-то найдет способ осуществить столь маловероятный план.
Глава 5.
Идеально заточенный нож резво шинковал купленные овощи, пальцы готовящего ужин повара успевали уйти из-под удара лезвия в последний миг до соприкосновения металла с разделочной доской. Засунув в правое ухо наушник, Широ едва слышно мычал в такт мелодии, отправляя новую порцию нарезанных помидоров к уже подрумянившемуся луку. В соседней сковороде обжаривались маринованные куриные грудки.
— Что будем есть сегодня? — спросила усевшаяся за стол Токо, машинально доставая сигарету. — Пахнет недурственно.
— Если закуришь — есть будешь вчерашнюю кашу. — обронил парень, покосившись с недовольством на табачное изделие в руке мага. — И никакого мяса.
— Тц. — щелкнула языком Аозаки, чье пребывание на территории поместья Эмии длилось уже месяцев шесть, за которые женщина успела провести парня через внушительное число ритуалов и залить тому в глотку столько отваров, что Широ мог утопить в них десяток другой слонов одновременно. — Я вообще-то твой «лечащий врач», — было это сказано с легкой издёвкой. — Ты не можешь мне указывать или перечить.
— Кашу так кашу. — кивнул не оборачиваясь рыжик, удовлетворенно слыша сдавленный то ли всхлип, то ли единичный кашель подавившегося человека. Да, он мог с полной уверенностью заявить, что «рыжая лисица» была готова бросить сигарету, пусть и временно, ради его стряпни.
К готовке у него была чудовищная, если так можно выразиться, предрасположенность. Кирицугу однажды даже пошутил, что в предках парня мог быть благословленный богами личный повар самого Гильгамеша. А раз герой древности всегда славился тем, что обладал всем самым лучшим, то мысль убийцы магов не была лишена какой-никакой, но логики и «здравого» зерна.
— Давай не будем горячиться. — поморщилась волшебница, грустно убирая в пачку вредную белую трубочку.
— А кто «горячится»? — удивился парень. — Тебе же с самого начала было сказано «никаких сигарет на кухне». Хоть обпыхтись за ее пределами, но в моей обители не смей их даже доставать.
