на часы, он убедился, что стрелки вплотную приблизились к семи. Так, в восемь, звонить ей ни к чему, пусть человек приведёт себя в порядок, чайку попьёт, пощебечет с тётеньками, глядишь, добрее будет. Однако и тянуть сильно нельзя, а то станет сонная и злая. Часиков так, в девять, будет нормально. Да позвоню-ка я ей, в районе девяти. Он встал, прошёлся по комнате, подошёл к вытяжному шкафу, зачем-то заглянул в него, ещё раз прошёлся. Принятое, наконец, решение, приятно щекотало нервы. Да, кстати, как там, насчёт чая? Илья вспомнил, что ничего еще сегодня не ел, только кофе попил днём. Сразу засосало в желудке. Порывшись в столе, где они хранили чайную утварь, он среди кучи сомнительной чистоты тарелок и стаканов обнаружил полиэтиленовый мешок с сухарями. Это Ольга, Володькина жена, движимая чувством заботы и бережливости, собирала дома недоеденные куски хлеба, обрезала их, сушила и отдавала мужу на работу. Кроме этого, Илья поживился остатками сахара, в жестяной банке из-под кофе и почти полной коробкой индийского чая. Поставив чайник на плиту, и взяв в руки сборник тезисов очередной конференции, он принялся ждать.
Назначенное Ильёй самому себе время давно миновало. На часах было уже около десяти, а он всё сидел, подперев голову руками. Решимость, внезапно овладевшая им два часа назад, куда-то вся испарилась, уступив место давешним бесплодным сомнениям. Он несколько раз клал руку на телефонную трубку и, помедлив, опять убирал. Внезапно, телефон зазвонил сам. В тишине, звонок грянул подобно грому, Илья аж подпрыгнул на стуле. Несколько секунд сидел неподвижно, глядя на заливающийся телефонный аппарат, затем выругался и взял трубку.
— Титанам науки, пламенный привет! — заорал оттуда Марек. — Как самочувствие, романтик? — и, не слыша ответа, забеспокоился. — Эй, титаньё! Илюха, ты где? Я туда ли попал?
— Туда, туда, трепло!
— Дерзишь? — удивился Марек — А, болеем, наверно? Головка бо-бо?
— А у тебя не бо-бо? Сводник проклятый.
— Хе… Нет. Мы тут с ребятами маленько поправились. У меня ещё осталось! Хочешь?
— Иди ты!
— Спасибо бы хоть сказал. Я тебя, между прочим, всю обратную дорогу, чуть ли не на себе пёр, лося такого!
(Вот как я дома оказался!)
— Что молчишь? — не унимался Марек. — Стыдно да? Ясно, от тебя благодарности не дождёшься… Ну, а как девочки? Девчонки-то понравились?
— Не помню я ни хрена! — досадливо сказал Илья. — Всё как в тумане…
— Ну, ты и учудил под конец, — Марек радостно забулькал, что у него изображало смех, — улёгся, понимаешь, поперёк кровати и уснул сном младенца. Дамы говорят, а мы где же спать будем? Я им говорю, вы вторую кровать подставьте и ложитесь с двух сторон от него. Ха-ха! Не захотели. Что с ним, говорят, таким делать? Пришлось будить, как не жалко было.
Илья поморщился от этих подробностей, как от зубной боли. Да, тоска! Обделался, можно сказать.
— А ты, чего тут так поздно? — спросил он, дождавшись пока Марек, закончит хрюкать и булькать.
— Да халтурка одна, понимаешь, наклюнулась. Есть возможность срубить по лёгкому, а я таких возможностей не упускаю. Ну ладно Илюха, заболтался я с тобой, пахать надо. Отец мой был примерный пахарь, и я, как говорится, работал вместе с ним… Ты, если что, заходи, я тут до утра буду. Привет Анютке! Кстати, как там у вас лямур? Возобновился?
— Как, как… никак. Сейчас вот собирался звонить. Да ты тут влез! Весь настрой сбил, черт!
— А-а… То-то я смотрю, ты такой вздрюченный! Не дрейфь! Позвони ей, скажи: люблю, мол, тебя как родную! Ха-ха… Всё, всё, исчезаю, потом расскажешь.
В трубке пошли короткие гудки. Илья встал, потянулся, сделал несколько размашистых движений руками, расправляя затёкшие плечи. Вот змей-то, надо же, как невовремя позвонил. Он прошёлся по комнате, посмотрел на приборы. Хотя, если по-честному, дело конечно не в нём. Всё! Хватит расслабляться! Решил так решил! Он подошёл к столу и набрал номер.
— Да? — ответил, не узнанный им, женский голос. — Да, она здесь. Минуточку…
Илья слышал, как её позвали: "Ань… к телефону!" Она сидела на другом конце длиннющей комнаты, возле бокса номер девять. Илья хорошо представлял себе, как она пробирается через баррикады установок, удивлённая столь поздним звонком. В трубке несколько раз, что-то грохнуло, видимо не очень аккуратно положили на стол.
— Откуда я знаю?.. — донесся до Ильи, голос отвечавшей ему женщины. — Тебе лучше знать, кто тебе звонит, — и многозначительно добавлено. — Мужчина!
— Алло? — это была уже она. Илья молчал.
— Слушаю вас!
— Анют, это я… — сказал Илья. — Узнала?
Слышно было, как она вздохнула.
— Ну?
— Что, ну? Сказать, что ли, больше нечего? (не так разговор пошёл, не так!)
— Слушай, дорогой!.. — голос её стал твёрдым. — Чего надо-то? Говори, мне некогда!
— Ладно, не злись. Что ты? — смешался Илья — Так просто спросил. Понимаешь… Ну, одним словом…
— Да не злюсь я! — злым голосом сказала она. — Месяц, блин, ни слуху, ни духу… А тут звонит! Может, я завизжать должна от радости?
— Анюта успокойся, я как раз хотел, обо всем об этом с тобой поговорить. Я, в общем… Я пересмотрел своё отношение…
— Я, может, тоже, пересмотрела! — заявила она стервозным тоном.
Повисла тяжелая пауза. У Ильи было такое ощущение, будто на него повесили коромысло с двумя вёдрами воды, которую к тому же, постепенно заменяли на более тяжелую жидкость… на ртуть.
— Аня… — сдерживая себя, терпеливо сказал он, — давай, я сейчас подойду, и мы обо всём поговорим?
— Двадцать три года уже Аня! — непримиримо сказала она — Не о чем нам с тобой разговаривать, Васильев! И вообще… — тон у неё стал окончательно стервозным, — я замуж выхожу! Ясно? Так что за меня не беспокойся. Продолжай себе гулять, как вчера! Будь здоров! Целую нежно!
— Симметрично! — машинально сказал Илья, потом спохватился. — Что ты сказала? — заорал он в трубку. — Что ты несёшь? За кого замуж? Что ты врешь?.. — но оттуда уже раздавались гудки.
Илья стоял с телефонной трубкой в руке, внутри у него всё клокотало. "Вот стерва, змея! — он грохнул трубку на аппарат. — Замуж она собралась… Двадцать три года уже Аня… Все двадцать четыре уже! Кому ты нужна?!.. Врёт ведь всё! Брешет девка! — он опять потянулся к телефону. — Сейчас ей, скажу…" И вдруг обмер. «Продолжай гулять, как вчера…» — вспыхнули в голове её слова. Вот оно в чём дело! Вот где… Ну откуда… откуда она успела узнать про вчерашнее? Вот чёрт. Ну, влип! Надо же, весь месяц сидел дома, как монах, буквально умерщвлял плоть. Только собрался покаяться, и тут такое… Но разведка-то как
