классический образ жертвы, подвергшейся нападению в темной подворотне и нуждающейся в защитнике. Максимально не ее жанр, ведь эта девчонка – антоним любого клише.
Обычно, чтобы обратить на себя внимание девушки, нужно принять участие в парочке потасовок и по возможности победить. Демонстрация силы действует безотказно. Но образ плохого парня больше вдохновлял таких, как Ханна, плюс ко всему Сету нельзя было лезть на рожон.
Что еще?
Раз Нина играет в хоккей, можно присоединиться к сборной школы. Но Сет уже столько раз отказывал Уиттроку, что согласиться означало признать себя не только идиотом, но и проигравшим в этой маленькой войне на силу воли. К тому же он больше не мог играть в хоккей. Даже ради Нины.
А еще можно последовать самому банальному методу и просто подойти к ней и заговорить, как делают все уверенные в себе парни, не боящиеся отказа. Однако множество вещей останавливало Сета от этого шага. В первую очередь – уверенность в том, что Нина в нем не заинтересована, которую он чуял всем своим мужским естеством. Пока он не мог представить развитие такого сценария, не следовало совершать резких движений.
Его не покидала детская мечта купить мотоцикл. Если бы он приехал на нем в школу, Нине пришлось бы посмотреть в его сторону. И только ее взгляда он бы искал среди толпы. Сет представлял, как предлагает прокатить ее после школы, и она соглашается, потому что любит острые ощущения. А может, он стал бы подвозить ее на занятия и домой, если она, конечно, согласится променять мусоровоз на мотоцикл и его компанию. Словами не описать, как это было бы славно.
Однако грезы оставались грезами. Финансовая подушка разлетелась на пух и перья при переезде. Неплохие накопления, отложенные в период активной работы на организацию, Сет потратил на то, чтобы от нее откупиться. И уехать сюда. А теперь они с мамой жили не слишком хорошо. И Ридли потихоньку подумывал вернуться в этот бизнес, хотя однажды клялся и себе, и тренеру, что больше никогда и ни за что не сунется в гнездо шершней.
Но ведь необязательно лезть туда голой рукой. Можно палкой, аккуратно, с безопасного расстояния. Не пахать прямо на босса, калеча людей за долги девяносто процентов времени, а снова стать самым обычным рядовым курьером, как было в самом начале.
Может быть, даже анонимным перекупщиком у местных. Никто ведь не узнает. На Восточном побережье сотни таких ребят – в школах, в колледжах, всюду. И что, каждого из них босс проверяет лично? Да у него жизни на это не хватит. Он слишком занят для этого.
Будет работа – будут деньги. Будут закрытые счета. Будет улыбка мамы. Будет мотоцикл. И возможность привлечь внимание Нины. А еще – самый лучший корм и ветеринар для Бродяги.
Медленно, но неотвратимо Сет Ридли вел себя к идее снова начать толкать дурь, игнорируя более сложные и долгие пути заработка. Он мог попытаться стать лучше, чтобы быть достойным человеком, а не тем, кто суется в дерьмо второй раз, потому что уже подзабыл, чем закончился для него первый, и уверен, что сейчас его пронесет.
Но точно так же, как он был готов попробовать себя в обычной работе, он знал, что как только что-то пойдет не так, он все бросит и вернется к легчайшему пути. И опаснейшему тоже. Один раз живем, один умираем.
Очень хотелось произвести на Нину правильное впечатление, а не то, какое он обычно производит от полного неумения общаться с людьми. Нина ведь совсем его не знает и, что самое хреновое, не хочет знать, какой он на самом деле. Наверное, если взглянуть на мир ее глазами, сам он покажется себе скучным темным пятном, блуждающим где-то на периферии.
Высокий плотный брюнет выбросил окурок в клумбу и потоптался на месте, поправляя на себе одежду и раздумывая, закурить ли еще одну, или она уже скоро выйдет. Взглянув на время на экране, он провел рукой по волосам, убирая их со лба, и выдохнул облачко слабого апрельского пара.
Погода стояла свежая, теплеть как будто и не собиралось. Небо затягивали низкие, похожие на сплошной туман облака. Воздух полупрозрачным налетом окрашивал здания, дороги и тротуары в мрачные оттенки молочного свинца, подчеркивая отсутствие свежей растительности и какой-либо новой жизни в этих местах. Безрадостная картина, в которой можно отыскать свою эстетику. В этом весь Мидлбери.
По субботам Нина посещала дополнительные у Йорскиллсона вместе с Отто. Видар, кажется, готовил их к какой-то серьезной олимпиаде. Что-то, как обычно, связанное с научными вопросами, о которых они все время болтали. Сет слышал краем уха, но не вдавался в детали.
Важно было другое. Он стоял здесь в неучебный день и курил, прячась за входной лестницей, не просто так. По субботам школьный автобус не выходил на рейс в связи с малым количеством нуждающихся в нем учеников. Поэтому Ридли караулил Нину, чтобы пройтись за ней на приличном расстоянии до самого ее дома. Снова. Желание проводить Нину – хотя бы издали, скрытно – оказалось сильнее рассудка, который кричал, что преследовать людей плохо. И не просто плохо, а как-то по-больному плохо.
Оставалось надеяться, что он один такой.
Сет ничего не мог с собой поделать. Девчонка, сама будучи шизиком, как метко выразилась Ханна, с его психикой тоже что-то сотворила. Причем в пугающе короткие сроки.
Нина всегда выбегала из школы первой. Сет знал это прежде, чем мог ее увидеть. Узнавал по голосу, по шагам. По звуку, с которым распахивалась дверь. Следом обычно появлялся Отто с разницей секунд в пять.
Но сегодня приятеля Нины не виделось на горизонте. Заболел? Или Видар задержал. Возможно, Нина отправится домой одна. У Сета от этой мысли сердце застучало быстрее. А потом он увидел то, от чего его скрутил спазм. Пальцы сами собою сжались в бледные кувалды, ногти отрезвляюще впились в кожу, каждая мышца в теле напряглась и заболела.
По обыкновению, Нина Дженовезе антилопой сбежала со ступенек, презрев законы гравитации, подпрыгивая на ходу и размахивая рюкзаком как пропеллером. Она как будто стремилась к тому, чтобы каждая часть ее тела двигалась. На ней была морковно-красная толстовка с очень длинными шнурками чуть не до колен и такими же рукавами, с надписью на груди «WHOLE UNIVERSE» и на плече «show me the galaxy», клешенные синие джинсы, совершенно дурацкие и вышедшие из моды, и мягкие белые кроссовки на липучках.
Вот только двигалась Нина не в привычном направлении, а
