Хозяин хорошо понимал его, и Зомби много дрался. В том числе, с гораздо более крупными противниками. Он не нуждался в дополнительных стимуляторах. Он знал вкус крови ротвейлеров, кавказских и немецких овчарок, питбулей и даже мастино. Кое-кто из них узнал и вкус его крови. Он был ранен неоднократно, пару раз довольно тяжело. Но никогда до такой степени, чтобы раны помешали Зомби покинуть арену на своих четырех. В этом смысле он вполне оправдывал свою кличку.
Еще он помнил жуткое чувство, возникавшее у него всякий раз, когда умирал враг. Как будто черная тень накрывала парк, и псов охватывало оцепенение. Тень подавляла даже самых молодых и резвых. Те, которые были послабее, выли в пустоту. Такие, как Зомби, молча встречали нашествие мрака. Мрак наступал снаружи и изнутри… Потом инстинкты влекли Зомби к новому убийству. Тень смерти. Он носил ее с собою повсюду… Шрамы на розовой коже сделали его окончательным уродом, внушавшим отвращение и страх. Но псы-призраки были еще страшнее.
Впервые они посетили его на заднем сиденье хозяйского семьсот двадцать пятого «БМВ», и тогда же Зомби бросился на жену хозяина, сидевшую впереди. Внезапное безумие длилось всего несколько мгновений, но их оказалось достаточно, чтобы пес нанес женщине глубокую рану на шее и разорвал бриллиантовое колье. Если бы призраки не отступили. Зомби успел бы прикончить ее, а затем и хозяина.
Поскольку автомобиль мчался со скоростью девяносто километров в час, все могло бы завершиться погребением в совместной металлической могиле или большим очистительным костром, и тогда история не получила бы своего продолжения. Но наваждение прошло. Зомби присмирел, и, отвезя жену в больницу, хозяин чуть не вышиб из него дух.
Это было гораздо хуже, чем поражение на арене. В течение нескольких дней после экзекуции пес с трудом передвигался, мочился кровью и зализывал раны, до которых мог достать языком. Человек на его месте задал бы себе вопрос: Почему он меня не убыл ? Зомби же не имел никакого понятия о человеческой расчетливости и алчности и был доволен тем, что пока жив.
Второе посещение произошло тогда, когда, к счастью для хозяев. Зомби был один в квартире. Это место – замкнутый бетонный резервуар, в котором люди прятались от непогоды и от себе подобных, знакомый ему до последней трещинки в паркете, еще хранившем его щенячий запах, – вдруг превратилось в ожившее собачье кладбище, звериный ад, клоаку запредельного ужаса…
Десятки стремительных тварей, полупрозрачных фантомов выскальзывали из теней, отбрасываемых предметами, чтобы впиться в Зомби стеклянными клыками и когтями; поджариваясь живьем, он спасался от них в огненном озере без берегов; но гораздо хуже физической боли было то неописуемое, что запустило свои когти-иглы в его мозг и извратило его инстинкты.
Он перестал быть домашним животным, рабом человека, четвероногим существом, собакой Павлова с рефлекторным слюноотделением, организмом с предсказуемой реакцией на внешние раздражители. В его глазах плескалась иная, изнаночная реальность, и все приобрело совершенно новый смысл.
На этом гигантском кладбище, где истлевали кости, но не злоба умерщвленных, скопилось столько смертоносного яда, что он проник во все клетки Зомби, заполнил бесформенную кляксу его мозга и отравил энергию мышц.
Прежде, чем атака призраков закончилась, мощный трехлетний кобель пробил своим телом двойное оконное стекло и вместе с дождем окровавленных осколков стал падать на землю с высоты третьего этажа…
Его спасла снежная зима и нерасторопность муниципальных служб. Он рухнул в огромный сугроб, смягчивший удар, и отделался только ушибами и шоком. Белое безмолвие вспыхнуло на месте свернувшейся в точку черноты, а в следующее мгновение Зомби уже бежал прочь от проклятого места, где никогда, никогда, никогда (теперь он понял это) он не смог бы стать свободным.
* * *
Зомби поселился вблизи от того самого парка, где в прошлом происходили бои. С одного края к парку примыкал старый завод, заброшенный во времена депрессии, с другого – огромная свалка, разлегшаяся, как раковая опухоль на теле города. Достаточно большая, чтобы пес мог навсегда затеряться здесь.
Конечно, белый бультерьер в стальном ошейнике был более заметен, чем любая дворняга, но до сих пор мало кто видел его. Днем он отсиживался в многочисленных убежищах на свалке, ночью рыскал по парку и почти всегда находил себе еду.
Видно, в нем было что-то такое, что отпугивало других собак, даже совершенно одичавших и собиравшихся в устойчивые стаи. Правда, телепатическая собачья связь доносила до него обрывочные сведения о стае псов-убийц, возглавляемой тварью, обозначаемой сочетанием человеческих звуков Г-е-р-ц-о-г, и непреодолимый страх подсказывал Зомби, что судьба еще не свела его с достойным противником.
Черный луч бил из-за горизонта – оттуда, где находился этот смертельный враг. Зомби ощущал даже какую-то неуловимую близость между запредельными псами-убийцами и призраками, осаждавшими его. Он чувствовал угрозу и жил обреченным, но не подавленным. Будущее было ДЛЯ него гораздо более иллюзорной материей, чем для людей.
Он был удачливым охотником и редко оставался голодным продолжительное время. Иногда его жертвами становились бродячие кошки, но Зомби не брезговал и отбросами. Когда ему того хотелось, он находил себе самку среди окрестных дворняг и подавлял ее грубым натиском, силой и хорошо ощутимым излучением убийцы.
Словом, свалка была вполне подходящим местом для пса-отшельника, и он мог бы благополучно провести здесь остаток жизни. Но он всего лишь получил отсрочку. Призраки не давали забыть о грядущем аде.
Глава девятая
Максим Голиков вошел в офис частного издательства «Фиона», через два дня после прискорбного случая в метро. Теперь он стал гораздо осторожнее, и его было трудно застать врасплох. Он ожидал нападения отовсюду; даже неодушевленные предметы приобрели новое, зловещее значение. Союзник, спасший его на платформе, больше не появлялся, и Макс счел его галлюцинацией, неизвестным и пугающим порождением собственного сознания. Тем не менее, в газетах и по местному телевидению прошли сообщения о женщине, погибшей под колесами поезда, и мужчине, бежавшем с места трагедии. Личность женщины не была установлена…
Голикову пришлось без помощи парикмахера обрезать свои длинные волосы и перестать бриться. Теперь он выглядел более молодым и привлекал к себе меньше внимания, что вполне соответствовало его желаниям…
Он прошел по коридору и открыл дверь со стеклом, подернутым застывшими мутными волнами. Секретарша за столом просматривала какие-то бумаги, и Макс сразу же сделал стойку. Густая грива черных волос, длиннющие ресницы, капризно изогнутые губы, гладкая кожа, впечатляющая грудь, и при этом – никаких следов обручального кольца. Жаль, он не видел ее ног… На доверительную беседу с этой дамочкой рассчитывать не приходилось. В радиусе двух метров от нее все было затянуто искусственным льдом. «Смазливая, избалованная кукла с микроскопическими мозгами. То, что нужно. Идеальное прикрытие».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
