можете заходить куда угодно и говорить, с кем захотите. Ах да. Куда угодно, если для входа в это помещение не требуется ключ-карта.
Слойки с апельсиновым джемом оставили горькое послевкусие, а слова Энн звучали как проявление пассивной агрессии. Но Лора не стала к ней придираться: все закрытые двери можно открыть, а удрученную заботами женщину всегда можно понять.
Первой ей попалась Меган – разговорчивая помощница миссис Колт, которая, если верить ее собственным словам, могла не только заварить чай, но и составить важный договор, и провести переговоры с покупателями из Франции. Невысокая и стройная, она носила строгие костюмы с юбками в попытке подражать уважаемой начальнице, однако увенчивал образ прилизанный пучок и старомодная обувь на плоском ходу. Ее нельзя было назвать ценным источником информации, так как в основном Меган пела дифирамбы миссис Колт и восхищалась ее стойкостью и выдержкой. В общем и целом она была готова рассказать все, что знала, но ровным счетом ничего из того, что она знала, не могло помочь в продвижении расследования. Лора попросила проводить их с Ханной к местному музею, хотя от рассказов Меган и, наверное, после горячей еды ее стало клонить в сон.
Музей представлял собой еще одно несоизмеримое с общим масштабом фабрики помещение, где могла уместиться как минимум библиотека Саффолк Грина. Музей располагался на одной десятой всей комнаты, а зайти сюда можно было напрямую из главного фойе: все было устроено для туристических школьных групп, и, как выразилась Меган, «после переезда фабрики их стало меньше, чем овечьих ферм на северо-западе». Ханна подумала, что без карты или навигатора она бы вряд ли смогла ориентироваться в здании, и прекрасно понимала желающих уволиться, чтобы не появляться в этой лишенной уюта картонной коробке.
Вдоль стены выстроились витрины с манекенами в одежде фирмы «Колтенберри» разных десятилетий. Здесь были первые вязаные платья сороковых годов, их Колты успешно продавали и в пятидесятые, и жилеты, пользовавшиеся популярностью в эпоху хиппи. А еще за стеклом были расставлены десятки фотографий, на которых невооруженным глазом было видно, что раньше у Колтов и фабрики в целом было то, чего ей так недостает сейчас. Душа.
Вскоре после ухода Меган в музей влетела низенькая, чуть полноватая девушка индийской внешности в похожей офисной одежде, но с кардиганом поверх рубашки. Она носила очки без оправы, густые черные волосы были собраны в хвост.
– Извините, вы долго ждете? Меня не предупреждали о туристах.
– Нет-нет, мы не туристы. Мы гости миссис Колт, – ответила Лора, и Ханна восхитилась ее находчивости. Сама она подумывала сказать, что они расследуют пропажу пряжи…
– Тогда вдвойне удивительно, почему меня не предупредили… Я Ария. Знаю историю фабрики с самого ее открытия! Моя прабабушка была одной из первых прях. Это она на фотографии.
Ария указала на одну из старинных фотографий. На ней были запечатлены основатели фабрики – Каллум Колт и Фенелла Берри, а рядом с ними десяток рабочих, среди которых были пастухи и пряхи: непомерно уставшие, но полные надежды и, что не очень характерно для фото того времени, улыбающиеся.
«Так вот почему “Колтенберри”!» – осенило Ханну, уже не в первый раз подумывавшую задать этот вопрос. Интернет в этом деле оказался бесполезен.
– Рада встрече. Меня зовут Лора, а это моя подруга Ханна. Вас, наверное, расстроил переезд фабрики из исторических корпусов? Мы, если честно, не ожидали увидеть такое здание.
– О да. Вы не исключение. К сожалению, к нам теперь ездит все меньше туристов. Последняя группа сказала, что смотреть здесь не на что, ведь мы даже мастер-класс провести не можем. Да, меня сильно огорчил переезд. Извините, а насколько вы близки с миссис Колт?
Ария прощупывала почву, чтобы понять, можно ли довериться двум незнакомкам. Лора и Ханна переглянулись.
– Совсем не близки. У нас скорее рабочий визит.
– Поняла. Вы ищете пряжу!
Ханна едва не прыснула от удивления.
– Удачи вам в этом нелегком деле. Не переживайте, я никому не скажу. Хотя все всё равно поймут. У вас есть большое преимущество: вы вежливы и от вас не разит перегаром, как от прошлых детективов.
– А вы проницательны, Ария. Полагаю, вы не расскажете нам больше, чем рассказали им? – спросила Лора, уповая, что им повезет именно потому, что они вежливы и не пьяны. И чутье ее не подвело.
– Вовсе нет. Этим двоим я ничего не говорила, они обошли музей стороной. О чем мне беседовать с людьми, которые не ценят историю?
– Но тем не менее вы все еще здесь работаете, – парировала Лора, намекая на Энн, предпочитающую модернизацию традициям.
– Вы правы. Я тешу себя надеждой, что мистеру Колту станет лучше или что Оливия решится возражать матери. Хотя скорее выздоровеет мистер Колт, чем Оливия проявит к бизнесу какой-то интерес.
– Оливия?
– Не удивлена, что вы не слышали. Энн может упомянуть ее раз в год и то не в день рождения. Оливия – дочь Колтов. Единственный ребенок. Всех семейных тайн я раскрывать не буду, я не сплетница. Но… переезд фабрики никому не понравился, и уж точно не Оливии. Еще год назад все изделия были сделаны вручную, а что теперь? Их заменили бездушные машины. Миссис Колт не только стала строже к текущему штату, она уволила больше половины сотрудников! Можете представить? Старушек, которые, можно сказать, сызмальства работали у Колтов и, несмотря на возраст, до сих пор прядут лучше всяких новомодных станков! На их месте могла оказаться и моя бабушка, но она уже давно не с нами.
Говоря это, Ария то и дело оглядывалась по сторонам, будто боясь, что миссис Колт войдет и сделает ей выговор.
– Но ведь во всех каталогах и на каждой бирке до сих пор пишут: «Сделано вручную», – искренне недоумевала Лора.
Ария лишь пожала плечами.
– Святая простота! – выпалила Ханна громче, чем собиралась. – С каких пор ты веришь всему, что написано… Ладно. Ты и правда веришь всему, что написано. Это жестокий маркетинг. Энн ничего не оставалось: если признать, что используешь машины, это значительно уменьшит цену вещей. Надо отдать ей должное: это умный ход. Но умный до поры до времени. Людей просто так не обманешь.
– Вы совершенно правы. Но, боюсь, мне больше нечего вам рассказать. Я думаю, что пряжу могли украсть те, кто был не согласен с увольнением. У нас работают целыми семьями. Но об этом вам лучше спросить в цеху. Я с ребятами не так тесно общаюсь, уверена, что у них своя правда. Вас проводить?
Девушки прошли в другое крыло, изобилующее дверьми без
